Слезы, сопли и прочее не помогали никак. И Валера придумал, по его мнению, гениальный ход. Если хочешь, говорит, когда я в институте, пользоваться транзистором, выучи и четко произнеси слово "параллелепипед"!

Вечером было сделано. Надо сказать, что к этому времени читать-то я умел, но детский язык поворачивался еще плохо.

Видит братишка, что план его не прошел. Придумал новое задание. Чем-то он в это время глаза себе мазал. Взял инструкцию к лекарству, показал слово… Ну, и то же самое…

Я плакал дня два…

Прошло много лет. На похороны ни родителей, ни Валеры меня в Украину не пустили. Мечтаю хоть увидеть их могилы.

Транзистор, наверное, еще в рабочем состоянии. Где-нибудь в бывшей родительской квартире стоит, желтея боками, если не выбросили за ненадобностью нынешние хозяева.

Слово, которое мне тогда было задано для заучивания, помню до сих пор: гликокортикостероидгидрокортизон.

Желание быть

Сукно

Боец Бессмертного Полка

Мой отец, Анатолий Николаевич, изо всех своих наград больше всего уважал медаль "За доблестный труд в Великой Отечественной войне".

Война закончилась призывом мальчиков 1927-го года рождения. А он родился в двадцать восьмом.

Работать начал в сорок первом. Кочегаром грузовых паровозов Липецкой дистанции пути. К сорок четвертому – помощник машиниста!

Совковую лопату саму по себе в тринадцать лет поднять трудно, а ему поднимать и закидывать уголь в топку требовалось каждую минуту.

Всю взрослую жизнь папа посвятил истребительной, а после увольнения из Вооруженных Сил – гражданской авиации.

Помню, привез меня для поступления в военное училище. Территория огорожена сеткой-рабицей. Нашли укромный уголок. Я уже, считай, в военной зоне, а он – вне ее. Он с той стороны руки к сетке прислонил, я – с этой. К его рукам.

До сих пор помню тепло его рук!

Я рад, а его слезы душат. Он тогда только и сказал:

– Сынок, всегда оставайся самим собой!

Развернулся, и пошел к автобусной остановке.

В Москве папа никогда не был.

А у меня сложилось так, что живу в Москве.

Пусть хоть с портрета глянет на Златоглавую. По Красной площади с внуками пройдет.

В БЕССМЕРТНОМ ПОЛКУ.

Первый секс

Первый так называемый секс произошел у меня на третьем курсе училища. В летнем отпуске.

Военный городок. Мало кто из одноклассников поступил в гражданские учебные заведения. Такая уж традиция была – идти по пути отцов.

«Золотой медалист», я тоже было устремился в Черниговское летное. Отец тогда смолчал, но как-то договорился с командиром полка о моем нештатном полете с пилотом-инструктором в зону на «МИГ-21». На «спарке» – учебно-тренировочном, тем не менее реальном, истребителе. Привез на аэродром.

Батя, в общем, немногословным был. После облачения меня в ВПК – высотно-перегрузочный костюм, – бросил фразу:

– Летай, сынок! Наблюешь в кабине, – убирать будешь сам!

Он точно знал, о чем говорит.

До этих пор, во время нечастых отцовских отпусков, даже при недолгих воздушных путешествиях к родственникам в Саратовскую область в неспешном «АН-24», сидя рядом с мамой, которая вовсе не переносила любого подъема в воздух, мне ни разу не удавалось избежать пакета. Выдавался тогда такой каждому из пассажиров самолета. Догадались, зачем?

Батино предупреждение стало определяющим минуты через две после отрыва от взлетно-посадочной полосы. Обалденные виды через «фонарь» как-то не радовали, а только плодили муть в глазах. Кишки давали позывные, что сейчас намотаются на трахею. Ладно уж блевотина, не опозориться бы снизу!

Закончилось все минут через тридцать. Успешно. Сели.

С этого самого дня мне «не улыбалось» летное училище фронтовой истребительной авиации. Может, Курганское авиационное политическое?

Чуть позже, во время призывной комиссии в райвоенкомате, бравый подполковник, лихо отдающий свой воинский долг в тихом украинском городке, мне заявил в лицо:

– Хрен тебе, а не авиация! Такие как ты, мне нужны в погранвойсках КГБ СССР.

В погранвойска меня совсем не тянуло.

Поступил в высшее военно-морское.

Так и оказался чуть ли не единственным в нашем совсем маленьком городе курсантом в тельняшке.

Помните, великая Зыкина пела: «На побывку едет молодой моряк! Грудь его в медалях, ленты в якорях!» Медалей еще не было, а вот якоря были точно. И на погонах, и на ленточке.

Летние каникулы у всех бывших одноклассников наступали примерно в одно и то же время.

Собирались уже не мальчики, но «мужи»!

Обремененные формой, практически одинаково стриженные. Кто – будущий авиатор, кто – инженер-радиолокационщик. Ну и я – моряк.