Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

«Равнение — как на парадах…»

Равнение — как на парадах.Железная дисциплина.Полный порядокОт Клина до Сахалина.Разъятые на квадраты,А после сбитые в кубы,Все были довольны, радыИ не разжимали губы.Пожары — и те не горели,С рельс не сходили трамваи,Птицы на юг летелиПо графику — не срывая.Дети ходили в школуВ этом углу мирозданьяБыстро! Поспешно! Скоро!Ни одного опозданья.Извержений не было.Землетрясений не было.Кораблекрушений не было.О них не писали в газетах.Когда начинались войны,Они утопали в победах.Все были сыты, довольны.Кроме самых отпетых.

Говорит Фома

Сегодня я ничему не верю:глазам — не верю,ушам — не верю.Пощупаю — тогда, пожалуй, поверю:если на ощупь — все без обмана.Мне вспоминаются хмурые немцы,печальные пленные 45-го года,стоявшие — руки по швам — на допросе.Я спрашиваю — они отвечают.— Вы верите Гитлеру? — Нет, не верю.— Вы верите Герингу? — Нет, не верю.— Вы верите Геббельсу? — О, пропаганда!— А мне вы верите? — Минута молчанья.— Господин комиссар, я вам не верю.Все пропаганда. Весь мир — пропаганда.Если бы я превратился в ребенка,снова учился в начальной школе,и мне бы сказали такое:Волга впадает в Каспийское море!Я бы, конечно, поверил. Но прежденашел бы эту самую Волгу,спустился бы вниз по течению к морю,умылся его водой мутноватойи только тогда бы, пожалуй, поверил.Лошади едят овес и сено!Ложь! Зимой 33-го годая жил на тощей, как жердь, Украине.Лошади ели сначала солому,потом — худые соломенные крыши,потом их гнали в Харьков на свалку.Я лично видел своими глазамисуровых, серьезных, почти что важныхгнедых, караковых и буланых,молча, неспешно бродивших по свалке.Они ходили, потом стояли,а после падали и долго лежали,умирали лошади не сразу…Лошади едят овес и сено!Нет! Неверно! Ложь, пропаганда.Все — пропаганда. Весь мир — пропаганда.

«Бог был терпелив, а коллектив…»

Бог был терпелив, а коллективтребователен, беспощадени считался солнцем, пятен,впрочем, на себе не выводив.Бог был перегружен и устал.Что ему все эти пятна.Коллектив взошел на пьедесталтолько что; ему было приятно.Бог был грустен. Коллектив — ретив.Богу было ясно: все неясно.Коллектив считал, что не опасно,взносы и налоги заплатив,ввязываться в божии дела.Самая пора пришла.Бог, конечно, мог предотвратить,то ли в шутку превратить,то ли носом воротить,то ли просто запретить.Видно, он подумал: поглядим,как вы сами, без меня, и, в общем,устранился бог, пока мы ропщем,глядя, как мы в бездну полетим.