Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

Ермилов долго писал альфреско.Исполненный мастерства и блеска,лучшие харьковские стеныон расписал в двадцатые годы,но постепенно сошел со сценычуть позднее, в тридцатые годы.Во-первых, украинскую столицуперевели из Харькова в Киев —и фрески перестали смотреться:их забыли, едва покинув.Далее. Украинский Пикассо —этим прозвищем он гордился —в тридцатые годы для показачем дальше, тем больше не годился.Его не мучили, не карали,но безо всякого визгу и трескупросто завешивали коврамии даже замазывали фреску.Потом пришла война. Большая.Город обстреливали и бомбили.Взрывы росли, себя возвышая.Фрески — все до одной — погибли.Непосредственно, самоличнорассмотрел Ермилов отлично,как все расписанные стены,все его фрески до последнейпревратились в руины, в тени,в слухи, воспоминанья, сплетни.Взрывы напоминали деревья.Кроны упирались в тучи,но осыпались все скорее —были они легки, летучи,были они высоки, гремучи,расцветали, чтобы поблекнуть.Глядя, Ермилов думал: лучше,лучше бы мне ослепнуть, оглохнуть.Но не ослеп тогда Ермилов,и не оглох тогда Ермилов.Богу, кулачища вскинув,он угрожал, украинский Иов.В первую послевоенную зимуон показывал мне корзину,где продолжали эскизы блёкнуть,и позволял руками потрогать,и бормотал: лучше бы мне ослепнуть —или шептал: мне бы лучше оглохнуть.

«Черта под чертою. Пропала оседлость…»

Черта под чертою. Пропала оседлость:Шальное богатство, веселая бедность.Пропало. Откочевало туда,Где призрачно счастье, фантомна беда.Селедочка — слава и гордость стола,Селедочка в Лету давно уплыла.Он вылетел в трубы освенцимских топок,Мир скатерти белой в субботу и стопок.Он — черный. Он — жирный. Он — сладостный дым.А я его помню еще молодым.А я его помню в обновах, шелках,Шуршащих, хрустящих, шумящих, как буря,И в будни, когда он сидел в дураках,Стянув пояса или брови нахмуря.Селедочка — слава и гордость стола,Селедочка в Лету давно уплыла.Планета! Хорошая или плохая,Не знаю. Ее не хвалю и не хаю.Я знаю не много. Я знаю одно:Планета сгорела до пепла давно.Сгорели меламеды в драных пальто.Их нечто оборотилось в ничто.Сгорели партийцы, сгорели путейцы,Пропойцы, паршивцы, десница и шуйца,Сгорели, утопли в потоках Летейских,Исчезли, как семьи Мстиславских и Шуйских.Селедочка — слава и гордость стола,Селедочка в Лету давно уплыла.