Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

Сплю в обнимку с пленным эсэсовцем,мне известным уже три месяца,Себастьяном Барбье.На ничейной земле, в проломезамка старого, на соломе,в обгорелом лежим тряпье.До того мы оба устали,что анкеты наши — деталинезначительные в той большой,в той инстанции грандиозной,окончательной и серьезной,что зовется судьбой и душой.До того мы устали оба,от сугроба и до сугробацелый день пробродив напролет,до того мы с ним утомились,что пришли и сразу свалились.Я прилег. Он рядом прилег.Верю я его антифашизмуили нет — ни силы, ни жизнини на что. Только б спать и спать.Я проснусь. Я вскочу среди ночи —Себастьян храпит что есть мочи.Я заваливаюсь опять.Я немедленно спать заваливаюсь.Тотчас в сон глубокий проваливаюсь.Сон — о Дне Победы, где пьянот вина и от счастья полногодо полуночи, да, до полночион ликует со мной, Себастьян.

Как убивали мою бабку

Как убивали мою бабку?Мою бабку убивали так:Утром к зданию горбанкаПодошел танк.Сто пятьдесят евреев города,Легкие от годовалого голода,Бледные от предсмертной тоски,Пришли туда, неся узелки.Юные немцы и полицаиБодро теснили старух, стариковИ повели, котелками бряцая,За город повели, далеко.А бабка, маленькая, словно атом,Семидесятилетняя бабка мояКрыла немцев,Ругала матом,Кричала немцам о том, где я.Она кричала: — Мой внук на фронте,Вы только посмейте,Только троньте!Слышите, наша пальба слышна! —Бабка плакала и кричалаИ шла. Опять начинала сначалаКричать.Из каждого окнаШумели Ивановны и Андреевны,Плакали Сидоровны и Петровны:— Держись, Полина Матвеевна!Кричи на них. Иди ровно! —Они шумели: — Ой, що робытьЗ отым нимцем, нашим ворогом! —Поэтому бабку решили убить,Пока еще проходили городом.Пуля взметнула волоса.Выпала седенькая коса,И бабка наземь упала.Так она и пропала.