Читаем Лорим и Поль (СИ) полностью

Санька зажмурился, потому что мир уходил из-под ног; закусил губу, чтобы не заплакать. «Неужели я настолько ничего не значу? Я его друг, его верный оруженосец». Поль взял Саньку за плечи, а тому хотелось провалиться сквозь землю.

— Саша, он свет, который затмевает всё.

— Зачем нужен свет, который не оставляет ничего, кроме себя? — прошептал он с перехваченным от эмоций горлом.

— Чтобы любить его, — ответил Поль и вытер слёзы, которые всё-таки побежали из Санькиных глаз.

========== Часть 2 ==========

Через город, в котором жил Поль, бежала небольшая речушка «Яблонька». Шириной всего несколько метров, но с довольно быстрым течением. Она брала начало в горах, в нескольких километрах от города. Возможно, ее так назвали за яблоневые сады, что росли в широкой низине вдоль русла. Местами сады забросили и те одичали. Поль жил на правой окраине города возле Яблоньки. За домом раскинулся сад и огород. Дальше шла узкая тропинка, она выводила на крутой склон и спускалась в низину. Здесь яблоневый сад смешивался с лиственным лесом. Тропинка вела к реке, где, нависая ветвями над водой, росла большая и старая плакучая ива. К иве вела еще одна тропинка — от Санькиного дома. Он стоял в трех домах от дома Поля. С ветви ивы, над серединой реки, свисала веревка с привязанной на конце палкой. Взявшись за нее и хорошо оттолкнувшись, ребята перелетали на другой берег.

Поль зашел домой, положил мольберт и переоделся в зеленые шорты. Глянул на чистенького Саньку. Понял, во что превратятся белая рубашка и серые брюки, если он пойдет в них.

— Держи, — сказал он и кинул Саньке синие бриджи с заплатами на коленях. — Домой тебе лучше не показываться, а то засадят и не отпустят.

Санька без слов разделся и надел бриджи, аккуратно повесил на спинку стула рубашку и брюки, сунул окарину в правый карман, но в нем оказалась дырка, переложил в левый, пока еще целый.

— Я готов, — сказал Санька.

— Давай съедим чего-нибудь.

— Давай, — обрадовался Санька, так как в животе было пусто.

Они прошли на кухню.

— Есть хлеб и молоко.

— Идет.

Поль налил молока. Они ели хлеб и запивали прохладным молоком из одной кружки.

— Двинули?

— Да.

Сытые мальчишки, не спеша, обогнули дом и пошли по тропинке к реке. Жаркое солнце припекало голые плечи и выгоревшие русые волосы. Босые ноги шлепали по теплой дорожке. Воздух звенел от треска кузнечиков и пения птиц.

— А-а-а-а! — закричал Поль, поднял вверх руки и потянулся к небу.

— Чего орешь? — спросил почти отошедший после слез и переживаний Санька и, слегка дав Полю ногой под зад, смеясь, убежал вперед.

Тот немного подождал, хищно улыбнулся и бросился следом. Громко крича и подпрыгивая, они слетели по склону в низину. Побежали дальше сквозь заросший сад. На ходу огибая или подныривая под торчащие через дорогу ветки. Поль упивался скоростью и ловкость юркого тела. Ставшая слегка влажной тропинка приятно холодила подошвы. Впереди, пятнаемая солнечными лучами, мелькала коричневая Санькина спина и знакомые выцветшие бриджи. От этого Полю казалось, что он преследует сам себя.

А вот и древняя ива. Санька достал спрятанную в траве длинную палку с крюком на конце и потянулся, стараясь зацепить висевшую над водой веревку. Поль помог ему. Чтобы дотянуться, палку приходилось держать за самый конец, а это нелегко.

— Ты первый, — сказал Санька.

Поль оттолкнулся и, поджав ноги, чтобы не зацепить воду, полетел на другую сторону. Сверху как всегда посыпались сухие листья, пыль, кусочки сухой коры и противные «слезы». Под ногами неслась вода, а противоположный берег приближался. Оказавшись над ним, Поль отпустил руки и удачно приземлился, оглянулся. Санька стоял с палкой наизготовку, чтобы успеть поймать полетевшую назад веревку, зацепив, он подтянул ее к себе.

— Ловлю, — сказал Поль и встал, раскинув в стороны руки.

— Уйди, а то зашибу, — крикнул Санька и прыгнул.

В полете он задел пяткой воду, и во все стороны ударили брызги. Санька приземлился на то место, где секунду назад дурачился Поль. Стоя на четвереньках, по-собачьи отряхнулся и прыгнул на смеющегося Поля. Они покатились по берегу, стараясь положить друг друга на лопатки. Наконец Саньке это удалось и он, оседлав Поля, прижал его руки к земле.

— Сдаешься? — грозно спросил он.

— Слезь с меня, чучело!

— На себя посмотри! Сдаешься?

Поль предпринял последнюю попытку вывернуться, но Санька сел ему на грудь и придавил к земле.

— Последний раз спрашиваю. Сдаешься, воин, или буду казнить?!

«Только не казнить», — чуть не взмолился Поль. Казнь — это целых десять минут щекотки. А Поль не мог продержаться и минуты. Да что там минуты, и десяти секунд не мог.

— Ладно, — сказал он, — сдаюсь, — и расслабился.

Санька отпустил его запястья и поднялся. Протянул руку, помог встать. Они стояли друг напротив друга.

— Теперь ты мой пленник. — Поль опустил голову. — Но ты храбро сражался, до последнего! Поэтому я дарую тебе свободу, воин!

— Ура! — закричал Поль и заключил Саньку в объятия, отчего они снова повалились в траву. Потом, хохоча, поднялись и стали друг друга отряхивать.

— Не зря я тебе бриджи дал, — сказал Поль.