Читаем Лонжа полностью

Газета исчезла, вместо нее – маленькая книжечка с красными буквами на обложке.

– Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. Начнем с главного, с того, что сказал генеральный секретарь. Коммунисты, слушайте слова вашего Сталина!..

* * *

– Сталин – очень удобное пугало, – заметил Король, кладя на стол свежий выпуск со статьей об очередном московском процессе. – Но пока зверь крепко заперт в клетке. На востоке его тянут за хвост японцы, а в Европу не пускает «санитарный кордон»: лимитрофы, Польша и Румыния.

– Пока! – Шут поднял вверх указательный палец. – Пока, куманёк.

– Сталин может съесть Прибалтику и Румынию, но в Европу все равно не попадет. На юге увязнет в балканской трясине, а на севере его встретят те же поляки. У Польши договор с Францией. Где Франция – там Великобритания. Через неделю их самолеты будут бомбить Баку.

Его друг вновь продемонстрировал длинный острый палец.

– Именно! Ты сам все и сказал, куманёк. Если Россию стравить с Польшей, то большая война начнется – но совсем не такая, как многие надеются. Возрожденная Антанта сражается с большевиками, не жалея сил… А что поделывает наш Ефрейтор?

– Радуется и ждет результата, – кивнул Король. – Но ни Россия, ни Польша не собираются воевать. Там тоже видят расклад. Ефрейтор о таком может только мечтать.

– Пока! – уточнил Шут.

* * *

Вопросов не было. Штатский, явно довольный эффектом, подошел вплотную к неровному строю.

– Может, вам интересно, зачем я все это рассказал? Наш великий фюрер Адольф Гитлер – твердый сторонник мира в Европе, мы не собираемся воевать с Россией. Но в последние дни наметилась угроза появления Красной армии в Румынии. Те, что сейчас сражаются в Трансильвании, могут попасть в русский плен. Некоторые…

Пропагандист недобро усмехнулся.

– Некоторые камрады даже мечтают об этом. Так пусть знают, что их ждет! И не надейтесь, что к вам проявят… объективность. Врагами народа стали Бухарин, Рыков и Тухачевский. У русских есть замечательная пословица: «Les rubjat – schepki letjat». Вот и будете рубить лес в Сибири – до полной победы коммунизма.

После лекции разрешили перекурить. Дымили молча. Те, кто привык курить в кинозале, старались не смотреть друг другу в глаза.

– Нет, товарищи, – негромко бросил кто-то. – Второй раз я за проволоку не пойду.

* * *

На этот раз подсечка не удалась. Возможно, помешала темнота. Лонжа ловко отступил на шаг, вырвал плечо из крепкого захвата, пригнулся, готовясь прыгнуть…

В грудь легко ударила маленькая легкая веточка.

– Ты убит, солдатик, – констатировала гефрайтер Евангелина Энглерт. – Это не греко-римская борьба, в разведку никто не ходит безоружным.

– А ты не в разведке, – улыбнулся Лонжа. – Ты в самоволке.

Она шагнула вперед по шелестящей листве, стала рядом, почти касаясь лицом лица.

– Мне можно. Вышла на вольную охоту по ловле дезертиров с целью допроса и последующего уничтожения.

– Так за чем дело стало?

Гефрайтер присела на траву, потянула за руку.

– Падай! Хотела принести тебе шоколадку, но побоялась, что обидишься. Взяла две пачки сигарет… Ты хочешь, чтобы я ответила серьезно, Пауль?

Он пристроился рядом, поглядел вверх, на черные ночные кроны.

– Могу и сам.

Та, что сидела рядом, подхватила легким шепотом:

Помолчала и добавила уже в полный голос, спокойно и с легкой насмешкой:

– Как хорошо, дезертир Лонжа, что мы оба с тобой не понимаем по-английски.

Нащупала рукой его пальцы, крепко пожала…

* * *

– Не ищи во всем логику, Пауль. Вермахт получил команду, начал разворачиваться, колесики завертелись – и стали твориться всякие глупости. Ваша дезертирская рота – очередная галочка в чьем-то отчете. Отреагировали, вовремя сформировали…

– А я вот прикинул, кому мы такие будем нужны. Бегать умеем, стрелять – нет. И окапываться тоже, у нас одна лопата на взвод. Зато с фаршированными мозгами.

– Носильщики. В Трансильвании – горы, тропинки узкие, транспорт не пройдет. По два снаряда в ранец – и бегом марш! И в плен сдаваться побоитесь, чтобы страшные русские не съели. Хочешь совет, солдатик? Беги уже сейчас – и подальше.

– Если бежать, то не сейчас, а позже, в пути, гефрайтер Евангелина Энглерт. Кстати, а как тебя зовут на человеческом языке? Ева или Геля?