Читаем Лонжа полностью

– Мод, но я хочу в машину! Можно мне на заднее сиденье?[16]

Девушка лишь рукой махнула. Садись где хочешь, только не мешай. Пора!

Пора! Хлопнули дверцы – раз, другой, третий, нетерпеливо зарычал мотор. «Вспышка», дрогнув, тронулась с места.

Поль Верлен, мертвый и прóклятый, не мешал и не спорил. Отошел в сторону, помахав вслед истлевшей шляпой и лишь потом шевельнул призрачными губами:

– Нет, внучка, мы с тобой одной крови!

* * *

Мод Шапталь тоже прорабатывала маршрут. Не ночью, понятно, – вечером, перед сном. Она и так его помнила, неоднократно обсуждала с шефом, а совсем недавно с усатым Жоржем Бонисом. Но в шесть пополудни, как раз когда вернулась в свою квартиру о трех вагонах, ее прямо на лестничной площадке догнал мальчишка-посыльный. Бланк, подпись и письмо в маленьком изящном конверте без адреса и почтовой марки.

О всяком успела подумать, прежде чем вскрыть конверт, но только не о шефе. А написал именно он – всего три строчки, если без обращения и подписи. Прочитала раз, другой, положила письмо на столик в прихожей.

Маршрут менялся, пусть и не слишком серьезно – по одному из адресов велено не заезжать. Ни точной причины, ни даже «в связи с новыми обстоятельствами». Не заезжать – и точка.

Ей бы удивиться, но эксперт Шапталь удивляться не спешила. Заварив кофе, достала из чемодана нужную папку, расстелила карту на столе. Все посмотрела, провела по карте карандашом. И только тогда удивилась.

…Маленькая деревня – и дом на краю. В нем много лет назад поселились старый моряк с женой. Там и кончили свои дни. От моряка остались рисунки и картины. Наследники предложили всё это местному музею, но там даже слушать не стали. А потом кто-то прочитал в газете про грядущую выставку.

Репродукций не прислали, но в письмо было вложено два рисунка, варварски помятые и сложенные вчетверо. Наследники моряка не слишком ценили его талант. А вот эксперт Шапталь оценила. Рисунки реанимировала, как могла, уложила в особую папку – и поставила рядом с кружком на маршрутной карте только ей и понятный значок. И вот теперь «не заезжать»?

Почему?

Рисунки без подписей – или, что вернее, постарались чьи-то ножницы. На первом – портрет старика, резкие точные линии, строгое лицо, лишь на губах, маленьким завитком, еле заметная усмешка. Девушке подумалось, что таким и мог быть старый моряк. А что рисовать моряку? Море, берег с пальмами, парусники-красавцы или трудяги-пароходы с дымком над трубами…

Однако на втором рисунке были самолеты, незнакомые, остроклювые, похожие на хищных птиц. Звено – впереди один, два сзади, на головном – еле различимый символ. Легкий контур облаков – и маленький крестик у машины, что слева.

Эксперт Шапталь поставила на нужной странице своей записной книжки вопросительный знак. Рисунок показала знакомому летчику, тот вздернул бровями:

– Никогда не видел, но… Такие не полетят. Геометрия странная… И… Он же моторы забыл нарисовать! Может быть, планеры?

«Может быть, планеры» тоже в альбоме. Мод пересмотрела рисунки, перечитала письмо. Версии выстраивались в стройный шумный ряд. Наследники могли отказаться – или запросить несусветную сумму, наследство моряка уже в Париже, по почте отправили…

Но в письме причина не названа! Шеф словно намекает.

«Больше доверия, мадемуазель Шапталь! И себе самой и, если это возможно, мне».

Мод закрыла папку, положила на место, спрятала блокнот в сумочку. Сонно звякнули потревоженные ключи, но кровь в висках не отозвалась, сердце билось спокойно и ровно.

Доверять вам, шеф? Разве что в День святого Глянгляна. Или когда у кур зубы вырастут![17]

Пометку на карте оставила как есть, а в шумный строй версий впихнула еще одну, хоть и не слишком вероятную. Что могло случиться за неполную неделю между утверждением маршрута и письмецом в изящном конверте?

У шефа – неизвестно. В славном городе Париже много чего, но все не в тему. В мире? Газеты сообщают о массовых арестах в большевистской Москве, о волнениях в румынской Трансильвании… А у нее самой? Мод занималась лишь выставкой, все прочие дела завершены или отложены. Новые знакомства? Усатый Жорж Бонис, анархист-гитарист и…

…Ростислав Колчак.

* * *

На заднем сиденье завозились, ойкнули, вздохнули тяжко.

– Уже приехали?

Над спинкой сиденья воздвиглось нечто сонное, с изрядно помятой прической. Мотнуло головой.

– А-а-а… Нет еще?

Сидящий за рулем Жорж Бонис лишь усмехнулся в усы. Мод, прикрывшись ладонью от яркого полуденного солнца, поглядела вперед, на забитое машинами шоссе.

– Выехали. Кто-то из нас, кажется, изучал маршрут?

Арман Кампо уснул почти сразу после старта, удобно пристроившись на мягком кожаном сиденье. Девушка даже успела позавидовать. Крепкие нервы у красавчика – или в самом деле наработался за ночь. Не руками, понятно.

– Маршрут? – Черноволосый сонно моргнул. – Э-э-э-э… Шоссе 50, первая остановка в Шартре, там обед. Кстати, не очень советовал бы, ни одного приличного ресторана.

Упал на сиденье, принялся тереть ладонями глаза.