Читаем Лонжа полностью

– Она просто не разобралась, – очень спокойно возразил Арман. – Вероника – летчик-испытатель, а не политик. Ее очень долго не было на Земле…

«1863 год рождения», вспомнила эксперт Шапталь.

– А когда Вероника вернулась, начальство, не подумав, направило ее инструктором в Люфтваффе. Она и насмотрелась. А потом связалась совсем не с теми людьми. Террором сейчас Гитлера не возьмешь.

Мод хотела возразить, но вспомнила слышанное на мансарде. «Оршич, сама того не зная, выполняла приказы Генриха Гиммлера…»

Адская кухня!

– Ты очень спокойно рассуждаешь, Арман! – вздохнула она.

– А я уже отволновался. Ты же сама увидела, Мод, кавалерийским наскоком их не взять. Между прочим, моя… моя дуэль тоже со всем этим связана. Будем решать проблему по частям.

– Леталку бы их угнать, – усмехнулся усач. – Столько дел наворотить можно! Они там, что в Монсальвате, что на Клеменции, непуганые.

Девушка представила Жоржа Бониса за штурвалом неведомой «леталки». Картина получилась хоть куда. Однако будет ли толк? «Со всем этим» связана не только дуэль красавчика Кампо, но и любитель Жерико Пьер Вандаль, и будущая выставка, и она сама. Только эксперт Шапталь уже пуганная. Но поворачивать назад поздно, остается одно – навстречу.

2

– Давай-ка еще раз, куманёк, и поподробнее, – попросил Шут. – Учти, все это придется повторять не раз, и мне, и тебе.

Взвесил на ладони бубенчик, спрятал в карман. Шутки кончились.

– Поподробнее? Можно, – согласился Король. – Итак, Бавария – суверенное государство. Это зафиксировано в договоре 23 ноября 1870 года о присоединении королевства к Северогерманскому союзу. Собственная дипломатия, вооруженные силы, почта, телеграф, железные дороги, система налогообложения, полная самостоятельность в вопросах о подданстве и праве поселения. Это же было подтверждено Конституцией Германской империи, принятой 18 апреля 1891 года. Бавария имела в Империи те же права, что и Пруссия, хотя Берлин неоднократно хотел все переиграть.

– Но твои предки упирались, – кивнул Шут. – Дедушка Людвиг, помнится, целый скандал устроил.

– Да, в Москве, в 1896 году. Дед приехал на коронацию Николая вместе с принцем Генрихом Прусским, и какой-то местный умник привселюдно причислил его к свите. Мол, прусский принц – и прочие принцы при нем. Дед и высказался. Газеты потом целый год кости перемывали. Так или иначе, но Бавария сохраняла все свои права до ноября 1918 года.

– Вот! – Шут ткнул в потолок острым пальцем. – Здесь тебя и остановят, куманёк. 13 ноября твой дед отрекся от престола, хоть мой дед ему искренне не советовал. Бавария стала республикой, жизнь потекла дальше… И при чем здесь ты?

– А при том, – наставительно заметил Король, – что в 1934 го-ду Гитлер Баварию просто отменил. Федеративное устройство Германии ликвидировано, баварская территория разделена между несколькими областями Рейха. Значит, Конституция республики утратила силу. Возник, извини за выражение, юридический вакуум.

– Тогу богу, – согласился его друг. – Пусто-пустынно, как и сказано в Писании. Но Конституцию королевства тоже отменили, как и Конституцию Второго Рейха. Что остается?

Король улыбнулся.

– Остается, дурачина, договор от 23 ноября 1870 года. Его никто не отменял, он – юридическая основа единой Германии. А там суверенитет Баварии прописан во всех деталях, как и было сказано. На его основе и следует восстановить наше королевство. Сначала – юридически – гласно, законно и с соблюдением всех формальностей. Даже если после этого меня пристрелят…

Шут поспешил скрестить пальцы.

– …Дело будет сделано. Включается закон о престолонаследии, а всех Виттельсбахов Бесноватому не достать. Правитель Баварии де-юре сможет просить помощи у дружественных держав. Между прочим, у Баварии есть союзный договор с Французской республикой, его никто не денонсировал. Но самое главное, оппозиции будет на что ориентироваться. Монархия в Баварии до сих пор популярна, многие поддержат короля только потому, что он король. Иррациональное чувство верноподданного!

– Аллилуйя! – без всякой радости заключил Шут. – Отламываем у Рейха одну ножку и бьем ею Гитлера по голове. Пристрелят, куманёк, не только тебя, но и меня, как только мы начнем уговаривать этих трусов. Но даже если уговорим. Кому из нас ехать в Мюнхен? С налету такие вещи не делаются, надо всех собрать, озадачить, посмотреть на их кислые физиономии. Это работенка как раз по мне, ты же знаешь, куманёк, я мертвого уговорю. А тебе лучше подождать, причем не в Париже, а где-нибудь в провинции, чтобы не светиться. Туда, во Францию, можно будет вызвать твоих баронов и графов из тех, что наименее сговорчивые. Соберешь их где-нибудь в замке, выйдешь к ним в горностаевой мантии…

Король посмотрел другу в глаза.

– Подумаю и решу. А пока вообрази себя шляпой.

– Уже, – Шут несколько раз старательно моргнул. – Можно фетровой? Спасибо… А зачем?

– А затем, дурачина, что если шляпа будет знать все мои планы, я ее сожгу.

* * *