Читаем Лонтано полностью

Эрван съездил на север, потом в Амьен. Он перерыл архивы, встретился с преподавателями, учениками, руководителями кампуса. В словесном портрете все оказались единодушны: мечтательный, симпатичный, обожал музыку барокко и старинные инструменты. Но всплыли и странные факты. В Сент-Омере были искалечены лошади, убита собака, и осколки зеркала воткнуты ей в глаза. В окрестностях Амьенского университета были задушены бараны, а их бока утыканы гвоздями. Виновного не нашли. Не было установлено никакой связи с учеником Криеслером, блестящим, нелюдимым и спокойным. Он выдал себя только один раз. Достигнув совершеннолетия, он бывал в компании молодых художников – живописцев, скульпторов, режиссеров видеофильмов… Во время одного из перформансов с кровью и внутренностями он слетел с катушек и попытался убить женщину, которая участвовала обнаженной в постановке. Придя в себя, он объяснил, что принял новый наркотик с сомнительными эффектами. Больше его на артистические сборища не звали.

На протяжении всех этих лет за ним не числилось ни одной сексуальной или эмоциональной связи. Подозревали, что он гомосексуалист, который сам об этом не знает. Приветливый, улыбчивый, он ни к кому не привязывался и не искал никаких отношений. Только ансамбль любителей музыки барокко мог похвастаться тем, что в точно назначенный час он приходил на репетиции.

В 1987-м он получает две ученые степени, а потом записывается в школу офицеров полиции. В девяностых делает карьеру спокойного, достойного полицейского, пока в 2001-м его не переводят в управление. По иронии судьбы Криеслер поступает в уголовный розыск до Эрвана, когда тот еще работает в бригаде оперативного вмешательства. Конечно, он уже наблюдает за будущим шефом: всего несколько дверей отделяют одну бригаду от другой.

Эрвану пришла в голову мысль показать фотографии Крипо медсестрам и прочим надзирателям тех мест, где содержался Тьерри Фарабо, то есть сначала в Бельгии, потом во Франции. Многие из них опознали Криеслера. Ученик не переставал кружить вокруг ментора. Кроме этого присутствия и кое-каких огрехов молодости, Эрван не нашел никаких улик, указывающих на истинную сущность Криеслера. Хороший полицейский, страстный лютнист, неконфликтный коллега – ребенку-нганга удалось осуществить главную задачу серийных убийц: раствориться в людской массе.

Зато его квартира – студия на улице де Баньоле, купленная десять лет назад, за которую он еще выплачивал кредит, – сыграла роль чистосердечного признания. Пространство, выкрашенное в черный цвет, в духе Редлиха. Громоздясь по углам, комнату заполняли скульптуры, испещренные гвоздями, стеклами, железками, – собственноручные изделия самого полицейского – и разнородные предметы, «заряженные» магической энергией. Наличествовал также исчерпывающий обзор прессы, описывающей подвиги Человека-гвоздя: его слава и гордость… Другое косвенное признание: его собственное тело. Вскрытие Крипо выявило наличие пятидесяти иголок – швейных, медицинских, акупунктурных, – загнанных под кожу, причем некоторые так глубоко и так давно, что судебный медик отказался их извлекать.

Эрван и его команда не смогли отыскать место, где Крипо разделал Анн Симони. Как не смогли найти ни его орудия пыток, ни какой-либо связи с убитыми. Когда и как он раздобыл ногти и волосы жертв? И никаких следов изъятых органов. Комната ужасов должна где-то существовать, но где? Полицейские не вычислили и ETRACO, использованный убийцей, – как выяснилось, у Крипо имелись все необходимые права на вождение судна.

Единственная уличающая ДНК отыскалась в опечатанных скульптурах Фарабо, хранившихся в конференц-зале управления. По всей видимости, в фигурки из папье-маше Крипо вложил свои собственные ногти и волосы – еще тогда, когда их собрали в совещательной комнате группы. Стремился ли он защитить себя? Или изобличить?

У Криеслера не было никакого алиби на момент убийств. Он мог убить Виссу Савири: тогда он был еще в отпуске. Он находился в Париже и мог расправиться с Анн Симони: он действительно предстал перед дисциплинарной комиссией, Эрван проверил. И с Перно никаких проблем: Крипо вел свои расследования, как свободный электрон; он звонил, отвечал, информировал, но никто не знал точно, где он находится. Эрван реконструировал некоторые детали его расписания. Помощник мог полететь вслед за ним в Марсель и, верх иронии, без сомнения купил одновременно оба билета, себе и Эрвану. Он доставил себе удовольствие, обеспечив Левантену доступ к личным делам «дезинкриминированных», чтобы предупредить Эрвана, что следующей жертвой будет его сестра. Он переоделся в гротескный костюм маркиза де Сада, чтобы его отослали домой, и, что еще круче, ответил на звонок Эрвана в тот же вечер в Сент-Анн, когда сам он отслеживал Гаэль, спрятавшуюся где-то на этаже.