Читаем Лонтано полностью

Оказавшись в гостинице, Эрван кинулся в свой номер, включил кондиционер на максимальное охлаждение и залез под душ. После нескольких часов передышки – обратно на сковородку: аперитив и обед с отцом у бассейна. Потом снова перелет местным рейсом. По пути в аэропорт начался дождь. Пыль превратилась в грязь, все цвета слились в одну алую реку, затопившую улицы, стекавшую с крыш, забрызгавшую стены. «Рановато для сезона дождей», – изрек Морван тоном медика, поставившего онкологический диагноз.

Четыре часа спустя Лубумбаши, «столица меди», приняла их под тем же проливным дождем. У Эрвана было ощущение, что он плавает в околоплодных водах мира. Отец без всякой иронии утешил его, похлопав по плечу: «Это колыбель нашей семьи, мальчик мой!» Формулировка прозвучала странно: обычно Морван хвастался своей принадлежностью к аристократическому бретонскому роду – Морваны-Коаткены. В гостинице все пошло по заведенному расписанию: аперитив, ужин, бассейн. Вечер был посвящен Сезе Нсеко, оплакиваемому покойнику. Он руководил «Колтано», горнопромышленным предприятием, основанным лично Морваном.

Эрван не вмешивался в ход событий. Среди тревожных криков в ночи он слышал, как трещат, сгорая на неоновых лампах, комары. Подсвеченный со дна бассейн был усеян опавшими листьями и кишел пиявками. Эрван и так уже понял, что жизнь белых в Африке родственна жизни жаб, квакающих вокруг водного источника.

Наутро, когда он проснулся, воздух снова пылал. Кондиционер испустил дух. Эрван едва успел влезть в черный костюм и присоединиться к отцу, который уже держал под мышкой траурный венок на манер спасательного круга. Он заказал его утром у местного цветочника.

– …Кенго Булуджи…

– А Кабила, – прервал он отца, – он не придет?

Отец неодобрительно покачал головой:

– Ты пропустил мимо ушей все, что я тебе вчера объяснял. Кабила и Нсеко принадлежат к разным этническим группам. Все равно что пригласить папу римского на конгресс стриптизерш.

Пришел черед белым отдать последний долг.

– Помоги мне, – приказал Грегуар.

Они подхватили венок и заняли место в траурной процессии. Морван продолжал шепотом давать комментарии, на этот раз относящиеся к французам и бельгийцам:

– Вон тот франкмасон. Был министром международного сотрудничества и…

Эрван видел только пятнистые или лысые черепа, морщинистые шеи, густые брови. Средний возраст между семьюдесятью и восьмьюдесятью. Умирающие слоны явились удостовериться, что бизнес будет продолжаться. Китайцы и индусы замыкали цепочку акул. Новая смена…

Когда они проходили мимо погребального навеса, гигантская рука тяжело опустилась на плечо Морвана.

– Как дела, цыпочка моя?

Африканец ростом с отца стоял позади них. Эрван отступил на шаг. Смех чернокожего перекрыл звук фанфар, и на его, словно отлитом из чугуна, лице засверкала клавиатура ослепительных зубов. Грегуар расхохотался в свой черед, и двое аферюг принялись обниматься.

– Только не говори, что ты примчался издалека ради этой старой сволочи!

– В благодарность за хлеб-соль.

– Ну что ты за скотина! Все же знают, что хозяин здесь один – ты!

– Нсеко был нашим капитаном в бурю.

– Сторожевым псом – это да. Мир его душе. – Он обратил выпученные глаза на Эрвана. – Ты меня не представишь?

– Мой сын Эрван. Генерал Трезор Мумбанза.

От рукопожатия гиганта у Эрвана едва не хрустнули кости.

– Рад с тобой познакомиться. – Генерал провел пальцами по обритой голове Эрвана. – Военный?

– Коп. Держу голову в холоде.

– Здесь тебе не поздоровится! Лучше надень шляпу!

Новый взрыв смеха.

Мумбанза стоял спиной к солнцу. Видны были только белки глаз с черными точками зрачков. Эрван подумал о «Заклинательнице змей» Таможенника Руссо.

– Наш друг командует регулярной армией в Катанге, – пояснил Морван. – Вроде местного Пиночета.

– Не надо лести.

– Без него война от Киву[8] уже добралась бы до Лубумбаши.

Генерал (он был в темном кителе без всяких военных отличий) указал на гроб и перешел на заговорщицкий тон:

– Знаешь, от чего он умер?

– Мне сказали, от сердечного приступа.

– Сердечный приступ на африканский лад. Ему вырвали сердце!

– Кто?

– Тутси. Хуту. Мау-мау… Выбирай сам. А может даже, баньямуленге[9] или какой-нибудь кадогас.[10] Или же вы, белые, втихаря. Кто знает?

– Где это случилось?

– На его собственной вилле. Ему разрезали грудь обычной ножовкой и угостились. По-моему, они даже не потрудились покинуть гостеприимного хозяина, чтобы слопать его сердце. – Мумбанза гоготнул как паровой локомотив, глядя на Эрвана. – Здесь, малыш, пррррравда Африка!

– Кончай свои шуточки, – приказал Морван. – Нагонишь на него страху.

Позади них раздался ропот: они перекрыли дорогу. Эрван поторопился возложить венок. Для молитвы пришлось бы пройти еще раз.

– Кто заступит на место Нсеко? – спросил Грегуар, направляясь к палатке, где был размещен буфет.

– Голосование сегодня после обеда. Генеральная Ассамблея!

– У тебя все шансы…

Мумбанза устало отмахнулся, вот ведь фигляр.