Читаем Лонтано полностью

Одна деталь делала атмосферу еще тягостнее: произведения Фарабо, вернувшиеся из лаборатории криминалистического учета, громоздились кучей в углу, каждое в пластиковом опечатанном пакете, с их угрожающей мимикой и грубо вылепленными телами из папье-маше.

Эрван решил вообще не комментировать уход Сержанта. Лучший способ почтить память коллеги – это найти его убийцу. Быстрый обмен взглядами с Крипо заменил эпитафию. Одним он точно ему обязан: именно Крипо вызвался сообщить родителям.

Стараясь быть кратким, Эрван подвел итог своим подозрениям. В первую очередь всплыли имена Лартига, Редлиха и Ирисуанги. Не имея возможности объяснить, какую роль играют эти трое извращенцев в общей картине, он потребовал углубленного расследования по каждому из них, причем результаты должны быть готовы к середине дня.

Одна мысль не давала ему покоя с момента, когда он проснулся, но говорить о ней еще рано – слишком уж туманно: клуб убийц. Люди, которые вступали в игру по очереди, используя один и тот же способ действий, вдохновленные одним и тем же кумиром – Человеком-гвоздем. Метод был чистой классикой: каждый убийца служил доказательством невиновности своих сотоварищей, нанося удар в тот момент, когда те находятся вне подозрений. Для такого сценария у него не было никаких оснований, кроме одного факта: каждому подозреваемому не хватало одного алиби. Лартиг мог убить Анн Симони, Редлих – Людовика Перно, а Ирисуанга мог действовать в Сент-Анн. Раз уж на то пошло, к ним можно добавить и Ди Греко в качестве убийцы Виссы – Эрван не исключал, что изначально клуб был квартетом.

С исторической точки зрения не известен ни один случай, когда серийный убийца оказался бы серией убийц, и Эрван мог сослаться только на один источник, да и то более чем зыбкий: старый фильм Анри-Жоржа Клузо «Убийца живет в доме 21», где трио убийц обеспечивает друг другу алиби. Между прочим, и возражений могло быть немало: познания убийцы в хирургии, его опыт моряка. Ни Лартиг, ни Редлих, ни Ди Греко, ни Ирисуанга не соответствовали профилю. Не говоря уже о физической неполноценности первых двух и болезни третьего…

Поэтому он предпочел промолчать и предоставить слово своим людям. Но лишь для того, чтобы услышать в очередной раз тот же припев. Ноль результата в больнице Сент-Анн: ни следа, ни свидетеля. Никаких признаков взлома в корпусе Брока. На видеозаписи никого из посторонних. Смахивает на колдовство.

Зато Сардинке с Крипо удалось нарыть интересный факт: один корпел над Перно, другой над Редлихом. Сверив результаты, они заметили неожиданную связь между двумя подозреваемыми.

– Перно числится как владелец нескольких видов огнестрельного оружия, – пояснил Фавини. – Он записан в клуб «Галени» в департаменте Ивелин, куда Редлих каждые выходные ездит тренироваться.

Эрван вспомнил, что старый брюзга встретил их с ружьем.

– Редлих большой поклонник спортивной стрельбы на скорость, – подтвердил Крипо, – у него минимум пять единиц оружия. По словам коллег из Центра научных исследований, репутация у него хуже некуда. В молодости, в Африке, он был скор на расправу. Ему даже запрещен въезд в оба Конго.

– Мы сопоставили их дни и часы посещений клуба, – продолжил Фавини. – Все занесли в компьютер. Эти две птички пересекались на протяжении нескольких лет. По-моему, они просто стреляли вместе.

Значит, Редлих мог подобраться к Перно, не вызвав у того никаких опасений (может, по этой причине он и учинил в квартире обыск, стараясь уничтожить все следы их знакомства). Кстати, точно известно, что Лартиг знал Анн Симони, – очень вероятно, что, как ментор, он имел на нее влияние. Достаточно сильное, чтобы убедить девушку присоединиться к нему на «Зодиаке» в среду вечером? Оставался Ирисуанга, задержанный недалеко от Сент-Анн, и поездка Ди Греко в ланды…

Картина начинала вырисовываться, но оставалась главная трудность: трое подозреваемых не имели физической возможности совершить сами действия.

Именно к этой теме и перешел Крипо:

– Я получил медицинские карты скульптора и этнолога – через страховки. Ни следа лечения от рассеянного склероза у Лартига, ни тени воспаления у Редлиха. Я распечатал список всех медицинских услуг, которые они задекларировали за последние двадцать лет: Лартиг вроде вообще не болел, Редлих лечил свои застарелые африканские лихорадки, и все. Или их инвалидность притворная, или они лечились втихую и никаких выплат не получали ни от соцстрахования, ни от взаимного страхования, чего быть не может.

Эрван был согласен: во Франции ни один больной не забудет получить денежки. Если только художник и антрополог не доверили свое здоровье нганга… Или не выдумали свои недуги. Чтобы отвести от себя подозрения? Он в это не верил: оба были слишком хитры.

– Продолжай копать в данном направлении, – сказал он Крипо. – И постарайся выяснить, действительно ли они больны и какие лекарства принимают.

– Тряханем их?

– Нет, никаких официальных обысков. Поступим хитро.

Эльзасец скривился: это означало, что придется рыться в помойках скульптора и этнолога, а то и пошарить у них дома.