Офицер покачал головой, выражая недоверие:

– Никто не экспортирует использованный металл. Особенно из Африки.

– Почему бы нет?

– Потому что там даже гнутые гвозди или гвозди без шляпок могут еще послужить.

Эрван был согласен, но сил объяснять не осталось.

– Вы говорили с капитаном «Апнеа»? С таможней? С управлением порта?

– Я говорил со всеми и от всех получил нагоняй. Если вдобавок из-за вашей истории возникнет хоть малейшая задержка, шуму будет выше крыши. Не говоря уж о морской инспекции, которая прибудет завтра утром, чтобы проверить соблюдение правил безопасности. Ваша выходка может обойтись в сотни тысяч евро.

Ему тоже придется писать подробный рапорт – и здесь нет Крипо, чтобы выступить в роли секретаря. Лучше уж приступить прямо сейчас. Он хотел было встать, но боль в боку заставила его развернуться, чтобы не потерять равновесие. Балахон распахнулся на спине, и он оказался с голой задницей, выставленной напоказ. Все рассмеялись, и он первый. На этот раз уголовный розыск действительно оказался в жопе.

– У вас не найдется сухой одежды?

Один из полицейских, улыбаясь, кинул ему пластиковый мешок:

– Вы не имеете ничего против футбола?

Эрван обнаружил черную футболку с двумя переплетенными буквами, как на старинной монограмме, спортивную куртку с капюшоном цветов футбольного клуба «Олимпик Марсель» и черные спортивные штаны. Чтобы дойти до отеля, расположенного рядом со Старым портом, как раз то, что нужно. А там он отдаст костюм в чистку.

Его сподвижники вышли за занавеску, давая ему привести себя в порядок. Одеваясь, он мысленно набросал портрет своего противника: метр восемьдесят пять, атлетического сложения, тренированный бегун. Насчет цвета кожи – никакой уверенности. Что до остального, этот человек прекрасно разбирался в морском фрахте – что вполне сочеталось с психологическим профилем водителя «Зодиака». Человек-гвоздь?

Эрван надел куртку с капюшоном и взял конверт, в который медсестры сложили его ключи, мобильник и промокшие документы. Попытался включить мобильник: безрезультатно. Наверняка сдох. Сложил все вместе в пластиковый пакет, еще раз проверил карманы своего испорченного костюма.

В пиджаке обнаружился листок бумаги, сложенный вчетверо. Морская вода склеила его, и Эрван аккуратно его расправил. Когда он увидел распечатанный список имен, то сразу вспомнил: «клиенты» Гаэль, которых вычислили агенты отца. В каждом случае был указан адрес и время последнего свидания. Он уже собирался выбросить бумажку, как вдруг его внимание привлекло одно имя. Ришар Масон. Где-то он его уже видел или слышал. Не торопясь перечитал список снова. Еще один щелчок: Сергей Боргиснов. Он судорожно рылся в памяти. Третье имя, которое что-то для него значило: Джонни Леунг.

На этот раз сработало: трое посвященных, которые наложили руку на акции «Колтано».

Эрвана точно отхлестали по щекам. Оглушенный, он оперся о носилки.

Эти люди – клиенты Гаэль. Осведомителем банкиров оказалась его сестра.

Тем или иным способом она получила доступ к информации – то ли услышала телефонный разговор, то ли, что более вероятно, узнала комбинацию сейфа Лоика. Дальнейшее очевидно: она слила сведения трем своим клиентам-банкирам. Одной детали было достаточно, чтобы подтвердить подозрения Эрвана. По словам Серано, последняя закупка акций состоялась в понедельник, 10 сентября, а согласно данным слежки, организованной внутренней безопасностью, последняя встреча Гаэль с Леунгом произошла накануне.

Эрван слишком хорошо знал сестру, чтобы предположить, будто она продала информацию. Все было куда хуже: она умышленно им ее отдала, чтобы навредить отцу и младшему брату. Безусловно, она не знала в точности всей важности этих сведений, но догадалась об их разрушительном потенциале. И выдала их, как безумный пироман, поджигающий собственный дом, когда вся его семья внутри.

Боргиснов хвастался тем, что «черпает из первоисточника». Но говорил он не об африканских землях, а о клане Морвана.

– Вы идете?

Эрван засунул листок в карман и вышел из бокса:

– Мне нужно позвонить.

98

– Где она? Я ее убью! – прорычал Морван, врываясь в квартиру.

Он оттолкнул Лоика, который не понимал, чем вызван этот визит, – Эрван не предупредил его, потому что Старик запретил, – и тяжелым шагом двинулся по коридору. Морвану казалось, что даже поле зрения сузилось у него от гнева. Звонок сына застал его в постели: он снова и снова перебирал в памяти свои невзгоды. То, что он услышал, обратило его бессонницу в бушующее пламя.

В глубине души Морван не был удивлен – просто лишнее подтверждение того, в чем он и сам неоднократно убеждался на личном опыте: какие страсти ни выдумай, на деле все окажется еще хуже. Гаэль, его любимое дитя, его ангел, превратившийся в шлюху, задумала все это, чтобы его разорить, – и, возможно, преуспела.