Читаем Логово полностью

– Вот что, Наталья Александровна, – сказал он медленно, с расстановкой. – Давайте, наконец, определимся. Или вы мне верите – целиком, до конца, – и в то, что я вам сообщил, и в то, что я не хочу плохого ни вам, ни Андрею. И готовы рассказать ему все, что видели, подтвердить мои слова. А он не захочет слушать, – кому захочется слушать о себе такое, – придется долго убеждать и доказывать… Или…

Он сделал паузу.

– Что – или?

– Или наши дороги расходятся. Андрей на ногах, более-менее транспортабелен… Можете идти с ним к докторам, в милицию, куда хотите. Если кто-нибудь поможет, буду рад. А я попробую выбраться в одиночку. Нельзя плыть в одной лодке, если каждый гребет в свою сторону.

Он замолчал. Смотрел в упор своими кошачьими глазищами.

Она тоже молчала. Долго. Увидеть глазами, как любимый человек превращается в животное, – можно. Понять умом объяснение этого – тоже можно. А вот принять сердцем…

– Решайте, Наталья Александровна, – нарушил молчание Руслан. – Верите – или нет?

– Зови меня Наташей, – сказала она. – Тебе ведь давно хочется…

Он взглянул на нее удивленно и пристально, и понял – верит.

Она вздохнула:

– Что мы должны сделать?

…После трапезы силы отчасти вернулись к Ростовцеву. И немалые. На дистрофика, попытавшегося задушить Руслана тряпично-вялыми пальцами, он похож уже не был. Почувствовал проколовшую кожу иглу, одним движением отшвырнул и шприц, и державшего его человека. Но содержимое Руслан выдавить успел.

– Больно, – пожаловался Ростовцев. – Плохо.

Они подождали результата. Секунды капали. Изменений не было. Вместо них снова начались требования еды. Руслан достал второй шприц-тюбик. Обнадежил:

– Плохо не будет. Будет хорошо. Еда – потом…

Третья инъекция не потребовалась. Ростовцев опустил веки, расслабился, как будто собирался уснуть… Но дышал часто и неглубоко. Минут через пять открыл глаза снова. И заговорил:

– Где я? Что происхо… Наташа?! А это кто?

Она не ответила. Она зарыдала. Смеркалось.

Разместив пополнение – вернее, тычком пальца назначив среди них главного и сказав, чтоб размещались, как знают, – Ахмед позволил себе немного расслабиться.

Процесс расслабления у него проходил стандартно. Сначала выпивка, потом женщины, потом Ахмеду хотелось пострелять…

Это в идеале.

Но мимо второго пункта сегодня он пролетел. Причем в самом прямом смысле.

Пилот вертолета отказался от заманчивого предложения сделать небольшой крюк – километров полета туда-обратно – и слетать на Пелус-озеро. Поселок там был достаточно большой, и демографическая ситуация в нем (для планов Ахмеда) более чем благоприятная – изрядная часть мужчин украшала своими персонами зоны необъятной страны, а число оставшихся сокращали алкогольные суррогаты да пьяные поножовщины. В общем, найти пару-тройку сговорчивых молодок, желающих прокатиться с бравыми парнями по воздуху, труда бы не составило. Но пилот (когда они возвращались из Олонца) сказал: «Горючки мало». Может и соврал, убоявшись, что какая добрая душа стуканет Мастеру…

Так или иначе, не обломилось. Конечно, Ахмед слупил с воздушного извозчика в виде компенсации литровую бутыль «шила», но все равно обидно. Да и спирт у вертолетчиков был так себе, у лаборантских на порядок лучше, но перед теми постоянные займы Ахмеда сложились уже в большой и неоплатный долг… Впрочем, отдавать его Ахмед и не собирался.

В итоге, употребляя «шило» под жареную, свежевыловленную в озере рыбу (точнее – свеженаглушенную), Ахмед был грустен. Употреблял в одиночестве, и не из жадности или чванства перед подчиненными, но по причине кое-каких свойств характера.

Честно говоря, пить Ахмеду было категорически нельзя, по крайней мере в больших количествах.

Граммов до трехсот-четырехсот водочного эквивалента все шло хорошо – лишь фразы становились длиннее и бессвязнее. Потом паузы в его речи удлинялись, стакан наполнялся и опустошался все быстрее, взгляд надолго фиксировался на каком-то одном предмете, а внутри, поднимаясь темной волной откуда-то, из непредставимо глубоких слоев подсознания, нарастала беспричинная агрессия. Поднималась, нависала черной волной над всем окружающим – и ждала любого, самого малого толчка, чтобы рвануться вниз, все круша и сметая на своем пути…

Нет, пить Ахмеду в компании своих не стоило, и он прекрасно знал об этом.

И не пить было нельзя – как иначе разрядиться от копящейся в душе дряни и мерзости? Изобретательный Ахмед еще до нынешней своей службы наладился напиваться, уезжая на дачу без жены, со снятыми подружками (тогда у него была и жена, и дача), и шел с ружьем в лес, стрелял подвернувшихся ворон, сорок, соек… Стрелял метко и беспощадно, не собирая трупы подстреленных.

Помогало, хотя порой случались конфликты с егерями и охотинспекторами… В Логове с этим было проще.

Добив «шило», он зачеркнул еще один день в настенном календаре (до пересменки охраны оставалось меньше недели) и похлопал по обнаженной груди украшавшую календарь красотку – ночь, похоже, придется провести лишь в ее обществе. Разве что из озера вынырнет русалка или с неба свалится парашютистка…