Миша обернулся, губы шевелились, но майор не расслышал.

– Взлетаем!!! – рявкнул он снова.

Вертолет оторвался от бетона…

Они сделали круг над Логовом. Снизу не стреляли. То ли оказалось уже некому, то ли уцелевшим было не до того. Остатки зданий и сооружений пылали – полное впечатление, что на объекте взорвали все мало-мальски значимое…

– Что это у них стряслось? – удивился Миша (майор надел наушники и теперь слышал его хорошо). Лисовский не ответил. Сказал другое:

– Летим в Сертолово.

– Ку-у-уда? – не понял Миша. Или не захотел понять.

– В Сертолово. Напрямик, через Ладогу.

В Сертолово базировалась их часть, из которой майор уволился в запас, а Миша убыл якобы в командировку.

– Значит – все задаром? – возмутился Миша.

– Не будет тебе денег, – сказал майор устало. – Будет пуля в затылок. Посмотри вниз. Хорошенько. В этой игре ни своих, не чужих не жалеют – лишь бы ничего не выплыло наружу.

Миша поглядел вниз – и поверил.

…Вертолет летел над озером. Лисовский смотрел на бесконечные ряды куда-то и зачем-то катящихся волн. Глаза слезились – похоже, натер контактными линзами… Жить не хотелось. Умирать, впрочем, тоже.

Они не оглядывались. И не увидели, как якобы убитая тварь приподняла голову…

Прохор Савельевич Дергачев, капитан буксира БР-58, встречал свой день рождения – тоже пятьдесят восьмой – в море.

Ну, не совсем, положим, в море – шли налегке Ладожским озером от устья Свири до Сортавалы. Но когда вокруг, от горизонта до горизонта, сплошная водная гладь – не так уж важно, пресная вода или соленая. Тем более Ладога размерами и с иными морями потягаться может. С остатками полувысохшего Арала и с чуть соленым лиманом, именуемым отчего-то Азовским морем, – уж точно.

Предусмотрительный Прохор Савельич курс проложил не самый короткий – длинным зигзагом огибающий и предательские шхеры, и обычные трассы бороздящих Ладогу судов. Погода стояла на редкость тихая, так что рулевому задача досталась несложная – поглядывай на компас да следи, чтобы судно не начало рыскать. Не то что на извилистых речных фарватерах.

А рулевым, вопреки штатному расписанию, заступил Петя Гольцов. В утешение, правда, накапали сто грамм «Абсолюта» – ради такой даты кэп не поскупился – и на вахту. Потому как, едренть, молодой ешшо.

Остальные восемь членов экипажа отмечали. Не на полную, понятно, катушку, не на всю ширь флотской души, – это всё потом, на берегу. Но звуки из отдраенных иллюминаторов доносились громкие, Петька тоскливо к ним прислушивался – и не сразу услышал звук иной. Посторонний. А услышав, не обратил особого внимания. Мало ли кто и по каким делам над Ладогой летает.

А увидев то, что увидел, не поверил своим глазам. Пару минут тупо всматривался в колыхание волн слева по курсу… И лишь затем включил колокол громкого боя.

Рассказ Гольцова особого доверия не вызвал.

– Может, Петро, это чайка такая была? Ну, упитанная? – Механика Зворыкина от выпитого потянуло на сарказм. – Тут, знаешь, летают такие – отожравшиеся. Натуральные птеродактили. На одном «Волго-Балте» как-то матроса заклевали. Чуть не до смерти. Он, понимаешь, очистки за борт…

– Да говорю же – ВЕР-ТО-ЛЕТ! – оборвал Петя грозившую затянуться байку. – Большой, пятнистый. Не горел, не взрывался – нырк, и готово!

– А может, тарелка летающая? – не унимался Зворыкин. – Человечки зелененькие тебе как, ручкой-не махнули?. А то, знаешь, под Петрозаводском случай был…

– Разворачиваемся, – скомандовал капитан. – Поищем. Если, едренть, действительно что было, не примерещилось, – могут люди на воде остаться. Или обломки. Или хотя бы пятно масляное.

Развернулись. Поискали. Заложили три крута вокруг указанной Гольцовым точки, посветили прожектором – в сумраке белой ночи помогал он мало.

Не нашли ничего. Ни людей, ни обломков. Даже масляного пятна не нашли.

– Может, он чуть левее нырнул? Или дальше? – жалобно сказал Гольцов, и сам уже засомневавшийся – а ну как действительно поблазнилось…

– Может, может… – рассеянно ответил Дергачев, у которого те же сомнения уже превратились в уверенность. – Да только, видать, с концами. Здесь глубина почти двести метров…

…Возвращаясь в кают-компанию, речники спорили: действительно ли Петьке пригрезилось, или решил со скуки таким манером поразвлечься? А то ведь с ним за эти дела тоже шуточку можно отколоть флотскую, на всю жизнь впечатлений хватит…

Начальство задержалось у трапа.

– В журнал занесем? – с сомнением спросил у капитана старпом Фокин (хоть и единственный помощник на буксире – а все равно старший).

– Что занесем? – сказал капитан, прищурившись. – Что Петька Гольцов увидел, за штурвалом стоючи? А ты, едренть, его на рулевого аттестовывал?

Фокин пожал плечами и потопал к кают-компанию – пока там не добили остатки «Абсолюта». Старпом был не дурак выпить.

Глава 13

– Садись за руль, – сказал Руслан, когда они проехали Тучков мост.

Наташа поменялась с ним местами. Посидела, осваиваясь с управлением, тронулась-с места, сначала медленно, затем быстрее и увереннее. Руслан молча кивал – с одобрением. И, пожалуй, с легким удивлением. Сказал всего, одну фразу: