Читаем Ливень в степи полностью

Она стащила с ног унты, осталась в носках. Дыгыл и унты быстро привязала к седлу, повод прикрутила к узде, чтобы Саврасый не зацепился за какой-нибудь сук. Конь тревожно косит глазом, храпит, ему не нравится вся эта затея. Жаргалма последний раз потрогала его острые уши, теплые губы, будто так простилась со всем миром. Притянула к себе голову коня, обняла.

- Ну, скачи домой, не задерживайся…

Она повернула коня к дороге, ударила длинной хворостиной.

Что делать: сесть на корточки и ждать, когда придет смерть? Или прыгать, попробовать согреться? Она присела, обхватила руками колени, съежилась. Ее била дрожь, мир стал вдруг маленький, тесный, давит со всех сторон, ей остался один лишь пень, тело начало деревенеть, к нему прикасается что-то острое, железное, она не понимает, что это - боль, страх или сама смерть…

Конь ушел, вокруг стало совсем тихо. Будто не лес кругом, а черные, зловещие пасти. Наверху мутное белесое небо, рядом черные стволы сосен, серый снег…

Жаргалме невыносимо страшно, нестерпимо жутко от глубокого морозного мрака, притаившейся тишины. Жаргалма закричала. По лесу разнесся вопль, полный тоски, ужаса, горя. Где-то отозвалось эхо, покатилось, вернулось к Жаргалме, словно сказало ей, что на небе нет ни звезд, ни луны, в целом мире не найдешь приветливого огонька.

Гэрэлтэ Халзанов, подтянув подпруги у седла незнакомой девушки, поскакал догонять своих друзей. Он жалел, что не спросил, кто была девушка, куда ехала.

Догнал своих у самой вершины Обоото Ундэра. Они встретили его дружным смехом, песней, которую сложили про него:

Гэрэлтэ не рассердился.

- Песни песнями, - сказал он. - А девушку вы плохо разглядели. У нее какое-то горе, очень она задумчивая, печальная. А вы не заметили. Еще комсомольцы называетесь… Комсомольцы всех людей должны видеть насквозь. Если вы не можете отличить счастливого от несчастного, как же отличите классового врага от друзей? Вам только песни петь… А у нее, может, отец умер или мать… Или муж. Или родители насильно выдают ее за старого богача. Может, какой-нибудь старик кровопивец купил ее за дорогой калым у родителей.

- Гэрэлтэ, подожди… Откуда ты все это взял?

- У нее на лице написано, слепой и тот заметит. Я ее не расспрашивал, побоялся еще больше растревожить. А у нее слезы на глазах… Мы должны дать ей совет, поддержать добрым твердым словом. Я вернусь, догоню ее. Вы меня не ждите, одни проводите собрание. Я позднее приеду.

- Да ты никак влюбился, Гэрэлтэ?

- Бросьте, я не шучу. Тут не до смеха. У нее что-то стряслось, правда! Я подпруги подтягивал, посмотрел ей в глаза, и у меня даже внутри екнуло. Мы не можем бросить ее, мы же комсомольцы! - И Гэрэлтэ повернул своего коня, стал спускаться с горы. Друзья кричали ему вслед, махали руками, он даже не обернулся.

Он быстро спустился вниз, поскакал по ровной, прямой дороге. Проехал меньше версты и увидел, что впереди из леса на утоптанную дорогу выбралась лошадь и помчалась дальше. И у нее что-то лежало поперек спины. Гэрэлтэ стал нахлестывать своего коня, конь тот, без ездока, тоже помчался быстрее. Гэрэлтэ не знал, что делать - возвращаться или ехать дальше. Вдруг он услышал странный, жалобный крик. Кто может так кричать - умирающий зверь, раненая сказочная птица? Лесная глушь отозвалась на крик гулким эхом, которое покатилось со всех сторон, словно окружило Гэрэлтэ. Где кричали? Он направился туда, откуда выбежал конь без седока. Вынул из кармана наган…

Скоро среди густых деревьев смутно различил что-то живое. И снова раздался страшный вопль. Конь Гэрэлтэ шарахнулся в сторону. Гэрэлтэ спрыгнул и пошел пешком, путаясь в длинной дохе.

- Кто здесь? - громко спросил он, вытягивая вперед руку с револьвером.

В ответ послышалось неясное бормотание, похожее на стон. Гэрэлтэ сделал несколько шагов и увидел на пне раздетую, замерзающую женщину.

«Раздели, ограбили, - мелькнуло в голове Гэрэлтэ. - Испугались меня и убежали». Он быстро скинул доху, попробовал поднять женщину, постелить доху на пень, завернуть ее в теплый мех. Женщина обхватила его руками за шею, повисла на нем - холодная, тяжелая, Гэрэлтэ чуть не упал в снег. Он насильно усадил ее, закутал в доху.

- Кто тебя раздел? Где они? Почему коня отпустила?