Читаем Лютобор, собиратель рун полностью

«Но чем их могло заинтересовать дело никому не нужной убиенной Чумаковой» – размышлял он – «Простая учительница биологии пусть и в местной Барвихинской школе. Значит дело не в месте работы. Погибшая мать? То же маловероятно, слишком много времени утекло. Что тогда остается? Специальность? Обычный биолог. Как она может быть связана с контрабандой и наркотиками?».

Теперь становилось понятна нервозность районного следователя и его наглость. Вот только у последнего не хватило ума нормально прикрыть дело и аналитики генеральной прокуратуры обратили на явные ляпы внимание. Вдруг он вздрогнул вспомнив один факт из дурацкого отчета капитана Щеколдина и даже открыл наладонник чтобы свериться и не делать выводы опираясь на память. Это не ускользнуло от внимательно наблюдавшего за ним подполковника.

– Что решил Николай?

– Я понимаю заинтересованность ФСБ в этом деле. – медленно произнес Лахитин вызвав легкое удивление у сидящего напротив него Ивана Игоревича – Я предполагаю, что покойная имела прямое отношение к сбыту, распространению или производству наркотических средств.

– А с чего…– начал хозяин кабинета, но был прерван следователем.

– Сгоревшая подсобка, в ней найдены следы спиртосодержащих и наркотических препаратов, а так же лабораторные приборы для производства последних. Все это неумело прикрыто в отчете вашего капитана. – решил немного переиначить часть имеющейся информации и добавить от себя о найденных следах наркотиков. И случайный выстрел попал в точку, подполковник грязно выругался, пообещав как минимум месячные сборы в чистом поле конкретному капитану идиоту.

– Но судя по тому, что ФСБ так рьяно взялось за это дело, то скорее всего они прошляпили подпольную лабораторию практически у себя под носом. Что чревато слишком большими последствиями. – закончил он свою мысль из которой нехитрыми вычислениями можно было домыслить и сказанное между строк «А лично вам за содействие ФСБ обещали как минимум пару звезд на погоны».

Сидящий напротив Лахитина подполковник прекрасно разгадал данный посыл и только слегка дернул левой щекой. Вот только и Николаю теперь стало понятно о наличии рычага воздействия, на казавшегося монолитным и уверенным в себе, Ивана Игоревича. Ведь при вмешательстве генеральной прокуратуры, разбор полетов будет происходить в высоких кабинетах министерств, а после них уже никто не вспомнит о каком-то подполковнике и уж тем более о данных ему обещаниях.

– Твоя взяла следователь, – выдохнув произнес он просчитав расклад не хуже Николая – дам тебе поговорить и ознакомиться с материалами которые нарыли мои следователи, но только в частном порядке и без особого распространения.

– Осмотреть место дашь? – не питая особых иллюзий спросил Лахитин прекрасно предвидя ответ, который не замедлил появиться.

– Не борзей Николай и так под монастырь меня подводишь. Посиди тут пару минут, я своим инструкции выдам.

Покинув кабинет, спустя двадцать минут Иван Игоревич вернулся и положил пухлую папку перед ним на стол.

– Знакомься. Материалы не выносить, копии не делать. Следователь и криминалист подойдут через половину часа. Извини но это все что я могу тебе дать.

– И на том спасибо Иван. – понимая в какой передряге оказался подполковник, по сути не по своей воле с одной стороны попав под пристальный надзор ФСБ, а с другой припертый к стенке генеральной прокуратурой в лице Лахитина, он все же нашел выход. Пусть шаткий и временный, но все же стоило помочь ему.

Материалы были достаточно объемными, сразу становилось понятно что работающая над ними команда была опытной и вооруженной по последнему слову техники. Они буквально просветили все шесть соток земли и сам дом покойной Чумаковой, По кирпичику просветили пристройку и взяли пробы всего включая даже воду из протекающей в сотне метров от дома речки-вонючки.

Из материалов дела следовало, что Чумакова Нина Федоровна лишь прикрывалась работой школьной учительницы, а на самом деле являлась подпольным производителем странных наркосодержащих препаратов. Формула не приводилась в отчете, но по косвенным данным выходило что-то ужасное. Эксперты в один голос отмечали крайнюю степень опасности наркотика, который как оказалось не требовалось колоть, закапывать, глотать или пить. Он был летучего действия и мог распыляться из аэрозольного баллончика. Вот только предварительные анализы найденных образцов потрясли даже Николая. Крайняя степень токсичности, сто процентное привыкание после первого употребления, простота применения и полный распад личности через неделю употребления. По сути это был не столько наркотик сколько боевое отравляющее вещество. При этом современная медицина с большой долей вероятности не могла диагностировать новый тип наркотика и скорее всего не смогла бы остановить его распространение. А это государственная безопасность, прямая вотчина ФСБ.