Читаем Лютер полностью

К 1515 году тон высказываний заметно изменился. Группа эрфуртских гуманистов, объединившихся вокруг Крота Рубиана, опубликовала свой памфлет «Epistolae virorum obscurorum»[17], в котором, нападая на кельнских доминиканцев, громила схоластическое образование, а также беспорядки, царившие в Церкви, и непосредственно римскую власть, ответственную за эти самые беспорядки. Впрочем, стиль изложения оставался сатирическим, и авторы памфлета, бичуя недостатки, отнюдь не посягали на самое учение. Но в 1516 году эстафету из рук Крота перехватил другой человек, куда более беспокойный. Им оказался рыцарь Ульрих фон Гуттен, поэт, гуманист и наемный солдат в одном лице, ярчайший пример всего «блеска» и всей «нищеты» эпохи Возрождения. До 16 лет он воспитывался в бенедиктинском аббатстве Фульды, пока его не вытащил оттуда Крот. После нескольких лет бродячей жизни он прибился к маркграфу Бранденбургскому, высоко оценившему его поэтический дар и приблизившему его к своему двору. Затем он поочередно побывал в пяти немецких университетах, а в 24-летнем возрасте отправился изучать право в Павию. Здесь он крупно повздорил со швейцарцами, в результате чего оказался солдатом в австрийской армии, воевавшей против Венеции. После этого он завербовался в войско Франца фон Зиккингена, знаменитого главаря банды наемников, и вместе с ним сражался против герцога Вюртембергского. За успехи в поэзии он получил щедрую награду от императора Максимилиана и снова присоединился к Зиккингену, разыскав его в «орлином гнезде» в Эбернбурге. Отсюда он возобновил переписку со своими друзьями-гуманистами и вместе с ними включился в борьбу против папского Рима, который они противопоставляли Древнему Риму. Впрочем, в аргументации Гуттена голос немецкого рыцаря явно заглушал голос гуманиста.

Лютер, конечно, не мог не замечать сходства своих интересов с интересами этих людей, хотя и лежали они в разных сферах, — его занимало признание своего личного религиозного опыта, их влекли чисто политические цели. Тем не менее он охотно повторял в своих сочинениях некоторые из их идей, очевидно, рассчитывая добиться одобрения со стороны этих насмешников и возмутителей спокойствия, хотя о том, чтобы объединиться с ними, пока не думал. В апреле 1518 года он с презрением писал своему другу Герману фон Нейвенару: «В Саксонии, в Виттенберге, образовалось две партии: одна нападает на папскую власть, другая защищает папские индульгенции. Надеюсь, они благополучно пожрут друг друга».

Что касается Гутгена, то для него в эту пору все монахи стоили друг друга, поскольку все они считались сынами христианского Рима. Но уже полтора года спустя, 16 октября 1519 года, Крот Рубиан, как человек более осведомленный, отправил Лютеру полное почтительного восторга письмо, в котором именовал его «Отцом Отечества». Это письмо дошло до Лютера как раз в тот переломный момент, когда он в состоянии горького отчаяния вернулся с лейпцигского диспута в Виттенберг. Кельнский университет, эта вотчина доминиканцев и предмет яростной критики Крота, только что выступил с осуждением его тезисов, а Экк в Риме открыто провозгласил его еретиком. Он терзался мучительными сомнениями, стоит ли продолжать борьбу, и тут-то ему в руки попало хвалебное послание немца, враждебно настроенного к Риму, который утверждал, что ему, Лютеру, надо воздвигнуть «золотой памятник». Мог ли изголодавшийся по дружеской поддержке человек не проглотить эту приманку? Одновременно (поскольку кампания по «совращению» велась организованно) Эобанн Гесс направил письмо Гутте-ну, уговаривая его вступить в контакт с Лютером. Забавно, но отважный вояка в ответном письме (от 29 октября) признавался: «Я не смею войти в доверие к Лютеру из-за принца Альбрехта». Речь, очевидно, шла о курфюрсте Майнцском, у которого он в тот момент жил.

Делались ли другие попытки сторговаться? Новая атака началась в феврале 1520 года, когда еретик, вновь чувствуя себя затравленным, отправил императору исполненное нижайшей почтительности письмо. Его содержание стало известно рыцарям, которые пришли в сильнейшее волнение. Гуттен, так и не решившийся прямо обратиться к Лютеру, 20 февраля послал письмо Меланхтону: «Герой Зиккинген, избавивший Рейхлина от его гнусных врагов, приглашает Лютера к себе и предлагает ему приют и защиту, если больше его защитить некому. Зиккинген надеется склонить на свою сторону герцога Фердинанда, брата императора. С его помощью уже можно будет думать о том, как выступить против нечестивцев». Предложение сознательно было сделано в такой форме, чтобы тот, кому оно предназначалось, почувствовал к отправителю полное доверие и увидел в нем надежного союзника, вполне разделяющего его убеждения. Не получив ответа, 28 февраля Гуттен послал еще одно письмо. Его армии дозарезу нужен знаменосец, и он его получит!