— Мишка! Ты это… Не держи на меня зла, я же по доброму без всякого… А ножичек твой пусть в каптерке полежит от греха подальше. И вообще, какого рожна ты его в училище припер?!

Мумин аккуратно поправил одеяло на кровати, старательно взбил подушку и, повернувшись к старшине, улыбнулся свое фирменной белозубой улыбкой.

— Не ссы старшина, что я дурак, да?! Ты дюмаль, если «чурка», так совсем деревянный, да?! Ты пошутиль, я пошутиль, ребят повеселили! А кинжаль себе оставь, у меня таких дома еще много-много есть! Бери, бери, бакшиш, в знак мой к тебе уважений! На добрый память бери, что с Мумином Холнозаровым вместе училься, будешь патом свой детям рассказывать или на ковер его повесь — очень красиво! Что ковра нет?! Ай-яй! Гавно вапрос — на випуск подарю, тебе ковер! Ковер в каждом доме дольжен бить! Кстати, у меня после випуск свадьба будет, приезьжай, дорогой гостем всегда в радость и не держи на меня зла! Какой с «чурки» спрос, да?!

И Мумин вложил в огромную ладонь старшины свою узкую загорелую до копчености ладошку для крепкого мужского рукопожатия.

Наблюдая за картиной трогательного примирения, проходящий мимо в туалет, хохол Теодозий Вирвихвист из Львова, подмигнув задорно, попутно приколол Мумина.

— Мишка, будь ласка, почим, твия силь?! (за сколько продаешь соль?)

— Нэ СИЛЬ, а СОЛ, нэруский рожа!

Незамедлительно огрызнулся таджик, сверкнув идеальной белозубой улыбкой.

38. Роза, Рита, Рая

Яркий свет неприятно резанул по закрытым глазам, заставляя брезгливо зажмуриться. Следом, по ушам и по нервам ударил душераздирающий вопль дневального по роте.

— Рота, подъем! Выходи строиться в коридоре! Форма одежды номер «Раз»!

По смутному ощущению персонального организма, явно не успевшего отдохнуть за непростительно краткое время прерванного сна, на лицо факт наглого недосыпа. Значит, нас поднимают раньше положенного времени?! А это непорядок! Инстинктивно взглянул на часы — полтретьего ночи?! Охренели, что ли?! Где остатки совести, твою… дивизию. Если не разразилась Третья Мировая Война, пошли все на …

Судя по всему, со мной были солидарны и остальные курсанты 4-й роты, разбуженные посреди ночи не в самом наилучшем расположении духа. В сторону дневального на тумбочке полетели тапочки и дружные проклятия.

— Заткнись, придурок! Еще спать, да спать! На часы посмотри, идиот!

И тут грянул гром! Этот тихий и вкрадчивый голос, нельзя было спутать ни с каким другим на свете. Мягкий, но строгий, нежно-мурлыкающий и одновременно многообещающий…

— Кому не ясна команда, могу повторить персонально?!

Пиночет, бляха-муха, собственной персоной?! Атас, парни! Пипец! По казарме 4-й роты молниеносно пролетел стремительный ураган, мгновенно поднявший всех курсантов с кроватей, а постельные принадлежности хаотично взвились до самого потолка…

Еще не успели одеяла и подушки, сорванные неведомой силой с кроватей, упасть на пол, как все 144-ре курсантских тела поголовно стояли в центральном коридоре, благоговейно затаив дыхание. Причем, готовые выполнить любой приказ партии и правительства. Немедленно и беспрекословно!

Командир первого учебного батальона полковник Серов по прозвищу Пиночет, неспешно прогуливался вдоль монолитного строя неподвижных тел «а-ля-атланты и кариатиды» и ласково озвучивал.

— Так то лучше, дорогие мои детишечки. А теперь все дружненько выстраиваемся в колонну по одному и организованно заходим в «ленинскую комнату» на внеочередной медицинский осмотр.

Какой, в сраку, экстренный мед. осмотр посреди ночи?! Совсем с башкой ку-ку?! А днем эту процедуру нельзя провести?! Всего три часа до подъема осталось. Что за спешка? Эпидемия ящура, что ли?!

Выстроились в длинную цепочку, ждем. Парни из 41-го классного отделения по одному исчезали за дверью «ленинской комнаты» и вскоре выскакивали оттуда с пунцовыми щеками, спешно подтягивая армейские труселя семейной модели почти до ушей. Стараясь не отрывать смущенного взгляда от пола, курсанты после мед. осмотра молча пробегали мимо. Все осмотренные спешили упасть в койку и баиньки. Оно и понятно, сон в военном училище — дефицитная роскошь. Не успеешь урвать положенное время, будешь весь день клевать носом и устало, шаркая по асфальту, таскать тяжеленные сапоги на манер доходяги-сомнамбулы.

Чего смотрят то?! Хоть бы кто намекнул… но, все курсанты пробегали мимо абсолютно молча, стыдливо пряча глаза… Непонятно?!

Тем не менее, живая цепочка двигается достаточно быстро, вот подошла и моя очередь.

Захожу в «ленинскую комнату», на входе стоит наш командир роты капитан Нахрен со списком личного состава, чуть поодаль майор милиции… офигеть?! А менты здесь с какого перепугу?! В центре помещения на стуле, прямо под бюстом В.И.Ленина, сидит молодая красивая докторша из нашей медсанчасти. Лицо уставшее, взгляд напряженный, но все равно безумно красивая…

Ротный сделал карандашом отметку в списке личного состава и огласил мою фамилию.

— Курсант Симонов 45-е к/о!

Приблизившись к докторше, замер в нерешительности. Ну, мол, смотрите, вот он я. Капитан Нахрен, видя мою нерешительность, тихо скомандовал.