Сергей обомлел. О существовании тетки не знал никто из его знакомых. Но этот-то как проведал? И про «маленькую семью» — про вдовство — знает. Все знает! Досконально изучал, справки навел…

— Поезжайте к ней, — голос Иванова вернул его к действительности. — А я постараюсь запутать следы. Никто вас преследовать не будет. Завтра же поезжайте.

И была в голосе Иванова какая-то особенная настойчивость, будто он и в самом деле заботился об Анисимовых чисто из альтруизма. Но Сергей был не того характера, чтобы вот так соглашаться абы на что.

— Никуда я не поеду! — решительно произнес он. — Кто вы такой, чтобы мне указывать?

— Я понимаю ваше беспокойство. Но, поверьте, с того дня, как вы узнали то, о чем расссказал вам Чиркин, ваша жизнь изменилась. И уже ничего нельзя поделать. Единственное — поверить, что я друг. Я хочу, чтобы вы воспринимали меня именно так. Пообещайте, что сделаете, как я прошу.

— Ничего я не обещаю, — сухо ответил Сергей и замолчал, увидев на пороге кухни дочь, которой надоело рисовать в одиночестве.

Иванов (Петров? Сидоров?) улыбнулся подбежавшей к отцу Ксюше, которая держала под мышкой альбом.

— Ну-ка, что у тебя тут?

Она протянула альбом Иванову. Молчаливо поджав губы, Сергей тоже с интересом рассмотрел рисунок: небольшой дом с надписью «Школа», из окна выглядывает человеческая фигурка, над которой начертано «Папа», а внизу к школе с цветами шагает девочка, и с перевернутой буквой «ю» подписано: «Ксюша».

Девочка схватила его за руку и вместе с ним уставилась на гостя, изучая, быть может, еще пристальнее, чем отец.

Иванов отдал альбом Сергею.

— Не жалейте, Сергей Иванович, что вы не знаете, во что ввязались. Разумеется, не по своей воле ввязались. Так что лучше поезжайте, — он полез во внутренний карман и достал конверт. — Здесь деньги и билеты до Иркутска.

Иванов передал конверт Сергею и непритворно вздохнул:

— Да, втянул вас в историю Чиркин… Но, увы, с того, кто покинул нас, взятки гладки… Прощай, Ксюша! — Иванов протянул руку девочке и пожал ее маленькую доверительно протянутую в ответ ладошку. А Сергей испытал к нему благодарность, хотя бы за то, что гость ни разу не упомянул при дочери о гибели дяди Васи («Тот, кто покинул нас» звучит гораздо лучше «покойника»), как будто догадывался, что Ксюше, недавно потерявшей мать (и это он знал наверняка!), неосторожное упоминание о смерти доставит боль.

— Скажите… Не знаю, как вас по настоящему звать, — сказал Анисимов, выйдя проводить Иванова. — У меня стойкое ощущение, что, даже если я уеду, вы не оставите меня в покое.

— Как знать, Сергей Иванович. Как знать…

Впоследствии Анисимов часто вспоминал эти слова и тот момент, когда, стоя на лестничной площадке и вслушиваясь в удаляющиеся шаги, открыл конверт и увидел толстую пачку сторублевок. Огромная сумма — такой он сроду в руках не держал. Сергей стоял и раздумывал: порвать билеты и деньги в мелкие клочки, отчетливо осознавая, что Иванов от него все-равно не отстанет, или последовать совету незваного гостя? Единственный человек, за которого он переживал, была Ксюша, но какая-то уверенность насчет их будущего коренилась в душе: прорвемся! И было еще чувство уверенности, что этот «некто Иванов» не стал бы ничего предлагать, если бы был опасен…

Действительно, кто мог тогда знать, что спустя полгода Сергей Анисимов станет работать в той самой таинственной службе, которую представлял Иванов и которая носила весьма банальное на слух название — «Консультация».

Глава 1

Министерство обороны СССР.