Читаем Люди Солнца полностью

И вот, я подслушал из разговоров бояр, что наше посольство царю Ивану очень и очень выгодно, так как он желает сильного и прочного мира с Англией, намереваясь вступить в тяжёлую войну с Ливонией. Тогда я перестал опасаться скрытой вражды и, обнаружив перед русскими знание языка, стал торговать.

Больше всего прибыли мне принесли, как ни странно, английские швейные круглые иглы, когда русские пользовались кованными трёхгранными. А золота в этой стране оказалось так много, что я с первых же доходов заказал изготовить себе полный набор посуды, какую видел у царя Ивана. Потом, когда золотую посуду мне принесли, я укрылся в палате и с помощью весов и пробирного камня проверил качество золота, и нашёл его превосходным. Тогда я с приятностью для себя сделал вывод, что мастера русские честны».

– Иначе и быть не может! – громко и неожиданно сказал Глеб. – Мастерство – это дар Божий. А станешь обманывать – однажды проснёшься бездарным!

Мы с Ярославом взглянули друг на друга, с пониманием дела кивнули. И он продолжил переводить:

– «С огромной выгодой я продал железо, особенно инструменты, и дороже столярных и кузнечных у меня купили инструменты лекарские и мореходные. Загрузив свои сани купленными сверхдёшево мехами, воском и мёдом, я с сильной похвалой себе с нетерпением ожидал окончанья посольства.

И вот 15 марта 1554 года мы покинули Москву. Ричард Ченслор, вздрагивая иногда от восторга, вёз грамоты "Ивана Васильевича, царя Русского и Великого князя Московского", к нашему королю Эдуарду. А я, так же вздрагивая от восторга, вёз целый сундук посуды из чистого золота.

В великой славе мы прибыли в Англию! Здесь мы узнали, что король Эдуард умер и страной правит теперь новая королевская чета – Филипп и Мария. Ричард Ченслор отправился доставить им грамоты Московского царя с тем, чтобы получить ответные и с целью снарядить новое посольство.

Я же едва не сошёл с ума от той неописуемой выгоды, с которой продал меха, воск и мёд. Но, дерзнув исполниться скрытой решительности, я в Совете "Общества" предъявил таблицу своих затрат и расходов в покупке и продаже московских товаров. Да, я впервые в жизни раскрыл великий купеческий секрет полученной прибыли, но взамен обрёл такое уважение и почёт, какого в то время не имел никто из торговых людей, а таблицу мою всё равно составило бы вскоре новое посольство».

Тут Ярослав перестал читать и, подняв голову, произнёс:

– Дальше озаглавлена «Часть вторая». Устали слушать или будем читать дальше?

Ответ был единодушен, и Ярослав принялся бегло переводить дальше:

– «Часть вторая монографии Исаака Торна, купца из Бристоля.

18 апреля 1557 года вернулся из плавания корабль нового посольства "Филипп и Мария", и вот с грустью узнали мы судьбу наших двух кораблей, унесённых штормом. "Благая надежда" и "Благое упование", которые отнесло далеко на север, найдены рыбаками-московитами. Все люди на них умерли от голода и мороза. Узнав об этом, царь Иван распорядился привести корабли в устье Двины и описать их имущество. И наше посольство с удивлением отметило, что на кораблях не пропало и нитки.

И с ещё большей грустью я узнал, что, возвращаясь в Англию, "Эдуард Благодетель" попал в такой шторм у берегов Шотландии, что его разбило о скалы. Волны взяли моего друга Ричарда Ченслора и его юного сына, а товары были унесены и употреблены в личную выгоду местными жителями, так что посланным туда солдатам вернуть удалось немного.

И вот Совет "Общества" поручил мне составить описание того, как Ричард Ченслор осуществил наше первое посольство, дабы почтить его память.

И я, получив для работы все имеющиеся в Совете бумаги, вдруг сделал страшное открытие, которое в высшей степени и побудило меня написать настоящую монографию.

Читая отчёт о посольстве, собственноручно написанный Ричардом Ченслором, я убедился в том, что отчёт этот подменен. Мы вместе, в шкиперской каюте, писали его, когда возвращались домой, ликуя от Удачи. А в этом, теперь хранящемся в Совете отчёте, сделаны поздние вставки. И весь отчёт переписан набело, с этими уже вставками, почерком, похожим на почерк Ричарда Ченслора, но не его рукой, я определил это в первый же миг.