Читаем Люди Солнца полностью

А сам прошёл к столу и быстро скинул крышки с корзин. Найдя то, что искал, взял корзину, упёр её, как Тай, в живот и подтащил к камину. Луис обильно набросал в огонь сухих веток, и вода уже закипала. Тогда я стал вынимать из корзины связки колбас и, отрывая их друг от дружки, бросать в кипящую воду. Сытный чесночный запах ударил из огненной пасти камина. Луис куда-то быстро отошёл. И не обнажил я ещё дна корзины – он уже стоял рядом и протягивал мне соль и травы. Тут же полетели в котёл горсть соли, наскоро поломанный и растёртый сноп укропа, три сушёных перца и горсть индийских пряностей. Снова ударила волна вкуснейшего аромата.

– Что же это за чудеса! – послышался вдруг от двери громкий голос. – Словно в кухне у падишаха!

Я наскоро отхлопал с ладоней остатки пряностей, быстро подошёл и пожал Ярославу руку.

– Не предполагал, что так быстро приедете, – сказал я ему. – Готовим наскоро.

– Но что это за волшебный такой запах?

– Индийские пряности, – пояснил я. – Горсть бросил для вкуса.

И показал бочонок, привезённый из недавнего плавания. Ярослав всмотрелся, понюхал. Выпрямился и сказал:

– У нас в Москве это продают крохотными щепотками, как лекарство. И за безумные деньги.

– Да? – не очень удивлённо удивился я. – Дарю пять бочонков. Будет чем, когда вернёшься, поторговать.

– Слишком… – растерялся Ярослав, – щедро.

Я взглянул ему в глаза, понизил для весомости голос и сказал:

– У меня их три сотни.

– Тогда… Я помогу тебе выгодно продать их в Москве.

Снова хлопнула дверь, и я, наскоро поклонившись, пошёл навстречу к приехавшим. Двое англичан – возницы, и двое русских – высокие, кряжистые, обладатели густых буйных бород. В руках они держали по небольшому бочонку.

– Глеб, – басом, но неподражаемо дружелюбно представился один из них.

– Фома, – представился так же второй.

– Томас, – слегка поклонился я и жестом указал на стол. Гости сели и выставили бочонки на стол.

– Что там? – поинтересовался я, чтобы определить, будет ли их содержимое созвучно колбасам.

– Солёные грузди, это такие грибы, – сказал Ярослав, сбивая обруч и поднимая крышку.

Теперь настал миг и моего потрясения – до такой степени густой лесной аромат потёк от бочонка.

– Грузди, – сообщил Ярослав, – хрен, укроп, смородиновый лист, соль – вот и всё удовольствие.

И, подцепив двузубой вилкой, протянул мне попробовать. Я с сомнением оглядел скользкое зеленоватое нечто. Снял с этого нечто прилипшую травку. И неуверенно положил в рот. Тут же вскинул голову, выпучил глаза и сглотнул стремительно ударившую слюну. Неправдоподобно, неописуемо вкусно! Слёзы выступили на глазах, когда стал жевать.

– На здоровье! – с улыбкой глядя на меня, сказал Ярослав.

И вот, вновь отворилась дверь, и Луис, шедший спиной, и с ним Тай внесли в зал большой плоский камень. Минуя мой отрешённый взгляд, они с тяжким стуком опустили камень на пол возле стола. А затем принесли и поставили на него исходящий паром котёл. И тут пришёл миг моего триумфа. Толстые и ещё более раздавшиеся от варки колбасы, набитые как надо – с чесноком, с перцем, отправились в путешествие по столу, и я с удовольствием увидел лица гостей, когда они наклонились каждый над своим блюдом. Хлеб, соль и палевые мягкие ядра испечённого вчера Робертсоном лука дополнили наши грибы и колбасы. Да, и холодная родниковая вода. Я ел так, что дышал через раз – до того было вкусно. Вспомнился день на Локке, когда, проспав двое суток, я получил на завтрак огромный кусок рыбы. Как и тогда, я не просто съел свою порцию. Я её сожрал.

Бум! Снова стукнула дверь, и ещё двое возниц сообщили о прибытии двух новых возов с брёвнами. Глеб и Фома, отставив опустевшие блюда, поклонились и вышли. Ярослав стал сбивать обруч со второго бочонка, и я, замирая, поинтересовался – что в нём.

– Брусничный морс, – ответил мне он и, не дожидаясь нового вопроса, сказал: – У нас на Руси есть такая лесная ягода – брусника.

И, зачерпнув, подал мне кружку. Я выпил. Вытянул в его сторону палец. Сказал шёпотом:

– Ну, русские умеют поесть!

И тут же, добыв из сундука поднос с Кетцалькоатлем, уставил его и груздями, и колбасами, и хлебом, и луком.

– Дамам, – подтвердил я кивок Ярослава.

Он взял пальцами сквозь ручки несколько кружек, поднял бочонок с морсом, и мы пошли сквозь удивившую его дверь, которой утром ещё не было, на третий этаж.

Войдя в средний апартамент, мы никого не застали в гостиной. Все голоса слышались в кабинете и туалетной комнате, и оттуда же летел звук сбрасываемой в гудящий котёл воды. Заговорщицки переглянувшись, мы поставили, наполнив пространство сказочным ароматом, поднос и бочонок на стол. и. не объявляя себя, вышли.

Вышли, спустились на этаж. Я провёл Ярослава по комнатам, где теперь могли в полном удобстве поселиться все гости, и мы осмотрели кровати, стулья, железные печи, шкафы.

– Человек пятьдесят можно разместить, – наскоро оценил Ярослав, – а то и больше.

– В комнатах – да, пятьдесят. И в башне, при необходимости, ещё сорок.

– Хотя мне, – признался Ярослав, – больше нравится на мешках с паклей, возле камина.