Пирс делал вид, будто с интересом рассматривает золотых рыбок – этих странных уродливых мутантов, но сам поглядывал на Айону, чье внимание целиком узурпировал Санджей. А ведь ему тоже требовалось поговорить с нею наедине. Наконец Айона и Санджей подошли к остальным, и все направились к обветшавшему, однако все еще чертовски романтичному летнему домику, почти целиком заслоненному кустами жимолости и жасмина.

Улучив момент, Пирс взял Айону под локоть и повел в беседку.

– Черт, как давно никто не брал меня под локоть! – подмигнула ему Айона. – Вы намерены страстно поцеловать меня и предложить стать вашей подружкой?

Она выпятила губы, и Пирсу стало неуютно. Выпяченные губы Айоны напомнили ему кошачью задницу.

– Что вы, совсем даже нет, – поспешил возразить Пирс, стараясь не показывать охватившего его ужаса. – Я хотел попросить вас стать моим психотерапевтом.

– Вот оно что. Думаю, учитывая наш предыдущий разговор и все эти «фейковые поездки на работу», вам действительно нужен психотерапевт. Мне льстит ваше столь высокое мнение обо мне, но у меня нет соответствующей профессиональной подготовки. Конечно, если не считать неистребимую привычку совать нос в чужие дела. Что еще осталось у бывшей звездной тусовщицы?

– Айона, я знаю, что у вас нет диплома. Но я обещал Кандиде посетить психотерапевта, а единственный человек, с кем мне хочется говорить о своих проблемах, – это вы. Почему бы нам не попробовать? Если у нас не получится, вы посоветуете мне профессионала, к которому действительно стоит обратиться.

Айона задумалась над его предложением.

– Давайте сделаем так, – наконец проговорила она. – Узнаем мнение Лулу на этот счет. – Айона взяла свою любимицу и поднесла к самому лицу Пирса. – Спрашивайте у нее.

– Привет, Лулу, – произнес Пирс, чувствуя себя последним дураком. – Как ты считаешь, Айоне стоит браться за работу со мной?

Естественно, Лулу ничего не сказала, а лишь высунула язык и медленно, с наслаждением, облизала ему нос.

– Ну и как вы расцениваете ее ответ? – осведомился Пирс, вытирая собачью слюну рукавом дорогущей рубашки от Армани.

– Как решительное «да», – сказала Айона, опуская собачку на землю. – Раз уж Лулу согласилась, вы можете приезжать ко мне дважды в неделю. Но денег я с вас не возьму, поскольку намерена говорить с вами как друг, а не как дипломированный психотерапевт.

– Но ведь вам нужны деньги, – возразил Пирс.

– И вам тоже, дорогой мой. Вы же сейчас ничего не зарабатываете.

Она, безусловно, была права, хотя потенциальный гонорар Айоны был бы лишь каплей в глубоком океане его ежемесячных расходов.

– Зато каждый раз вы можете приносить мне по букету свежих цветов. Обожаю, когда в прихожей стоят цветы.

– Конечно, – согласился Пирс. – Но не будет ли это… немного странно: возить цветы туда, где их и так предостаточно? – Он указал на буйно цветущие клумбы.

– В общем-то, да, но ваши цветы будут предназначаться еще и для соседей. У них появится богатейшая тема для сплетен про обаятельного молодого человека, который навещает меня по нескольку раз в неделю. Обожаю, когда обо мне сплетничают.

– Я вас понял.

– Мой сосед-майор будет особенно озадачен, – продолжала Айона. – Он всегда называл мои сексуальные предпочтения «выбором образа жизни» и «фазой, через которую я прохожу». Между прочим, до вас он был последним, кто потащил меня в беседку. Правда, ему совсем не требовалась помощь психотерапевта.

– И чем это кончилось?

– Точным и резким ударом коленом туда, где солнышко не светит, – вот чем. А Би мстила ему тем, что собирала со всех наших клумб улиток и бросала на соседский участок, пока он не установил систему видеонаблюдения и не поймал ее за руку. Но зато его поползновения прекратились, теперь наш майор все мысли об этом оставил.

– Охотно верю, – сказал Пирс, сомневаясь, правильно ли он поступил, согласившись появляться у Айоны пару раз в неделю с букетом.

Он рисковал не выбраться отсюда живым.

Айона

Айона напевала себе под нос, занимаясь своим лицом: она вначале очистила кожу, затем нанесла тональник, а вот теперь очередь дошла до увлажняющего крема.

Когда утром Айона зашла в ванную и посмотрела на себя в зеркало, оттуда на нее глянула одинокая, никому не нужная пожилая женщина. Однако сейчас ее отражение разительно изменилось. У этой женщины были друзья, которые скучали по ней и настолько встревожились ее отсутствием, что в субботу, пожертвовав выходным днем, отправились ее искать. Оказывается, другие нуждались в Айоне. И ежедневник в кожаном переплете, который до недавнего времени оставался девственно-белым, словно арктическая тундра, не считая регулярных пометок о чаепитии с Би, теперь пестрел записями, сделанными аккуратным почерком ее любимой авторучкой бирюзового цвета.