Санджей повернулся к юной пассажирке. Ее лицо все состояло из острых углов, отчего казалось непропорциональным. Но он знал, каким станет это лицо по прошествии нескольких лет. От угловатости не останется и следа. На такое лицо будут заглядываться. Подростковая красота ее сверстниц пройдет, сменится заурядной внешностью, тогда как ее собственная – расцветет. Однако девочка явно не знала о грядущей метаморфозе и не поверила бы его словам.

– Будем знакомы, – сказал он ей тоном, каким говорил с детьми, отходящими после общей анестезии. – Меня зовут Санджей. А ты, как я понимаю, Марта. Верно?

Марта не ответила и лишь сильнее вжалась в сиденье.

– Не волнуйся и не принимай близко к сердцу. Эти девчонки от тебя отстанут. Такая публика есть в каждой школе. Говорю по собственному опыту. Меня обзывали по-всякому, в том числе и пакистанской свиньей, и говорили, чтобы я убирался туда, откуда приехал. Я пытался им объяснить, что родился в Уэмбли и что мои родители не пакистанцы, а индийцы, но одноклассники не желали слушать. И знаешь, где теперь эти ребята?

– Нет, – ответила Марта, все еще с беспокойством посматривая на двери вагона.

– Так я тебе расскажу. Один работает на очистительных сооружениях в Беррилендсе, причем вовсе не за столом в офисе сидит, если ты понимаешь, к чему я клоню. Второй давно числится в безработных и, сдается мне, вдобавок еще и игроман. Ну а третий, едва ему исполнилось двадцать, загремел в тюрьму за нанесение тяжких телесных повреждений.

Это была полнейшая ложь. Санджей понятия не имел, кем стали его тогдашние мучители, но ему нравилось придумывать им разные варианты несчастных судеб. Что бы ни казалось его пациентам, работа медбрата не делала Санджея святым.

– Пойми меня правильно. Я не злорадствую по поводу случившегося с ними. И тебе рассказываю об этом лишь по одной-единственной причине: у людей, которые издеваются над другими, обычно полным-полно собственных проблем. Ты даже не представляешь, как им бывает паршиво.

– А куда пошли работать вы? – спросила она, впервые посмотрев собеседнику в глаза.

– Я стал медбратом в больнице.

– Круто! – И Марта слегка улыбнулась.

Это была одна из самых приятных сторон его работы: стоило сказать, что ты медбрат, и люди улыбались.

– Так почему они тебя задирают? – осведомился Санджей. – Ты, наверное, слишком умная, и они тебе завидуют?

– Хотела бы я быть умной. Нет, я сделала одну жуткую, непростительную глупость. Винить некого, кроме себя самой. И теперь друзья меня сторонятся, словно бы у меня заразная болезнь или что-то в этом роде. Я превратилась в призрак.

Санджей боялся спугнуть Марту и не стал спрашивать, в чем именно состояла ее глупость. Он хорошо помнил собственные школьные годы и потому примерно догадывался, как это бывает. Помочь девочке он при всем желании не мог. Зато он знал ту, кто сможет.

– Послушай, Марта. В этом поезде постоянно ездит одна женщина. Ее зовут Айона. Ты, наверное, ее видела. У нее длинные волосы, она потрясающе одевается и всегда берет с собой французского бульдога, которого часто сажает на отдельное место.

Марта энергично закивала:

– Я хорошо ее знаю! В смысле, внешне. Только имени не знала. Я про себя называла ее Дама-с-Волшебной-Сумкой. Мне кажется, ее сумка – это портал в другую вселенную. Оттуда появляется больше вещей, чем может поместиться. А однажды она за меня вступилась. Я ехала в школу, и меня стошнило. Прямо в вагоне.

– Это точно Айона! – заулыбался Санджей.

Про историю с Мартой он тоже знал от Айоны, но предпочел умолчать об этом. Довольно с бедняжки сплетен ее одноклассниц.

– Кстати, у нее не собака, а деймон, – сказала Марта.

– Демон? – удивился Санджей.

– Деймон, – поправила его собеседница. – Вы что, не читали фэнтези Филипа Пулмана «Темные начала»? Деймон – это что-то вроде души. Он находится вне тела, в облике животного. Эти двое всегда вместе. Вы когда-нибудь видели Айону без собаки?

– Кажется, нет.

– То-то и оно.

Вообще-то, Санджей совсем недавно видел Айону без Лулу, но упоминать об этом не стал.

– Айона всегда ездит в третьем вагоне. Когда в следующий раз увидишь ее вместе с демоном, скажи ей то же, о чем говорила мне. Она тебе обязательно подскажет, как быть. Просто удивительная женщина. – Санджей помолчал и добавил: – Только не ляпни чего-нибудь насчет ее профессии. А если тебе надо устроить свидание, лучше сразу откажись от ее помощи.

Айона

Как же она скучала по «Савою». Правда, с годами тоска забылась. Когда-то она была завсегдатаем этого ресторана. С тех пор прошло двадцать лет, окружающий мир изменился до неузнаваемости, и только «Савой», уютно притулившийся между Стрэндом и Темзой, оставался все таким же оазисом, где времени словно бы не существовало.