Читаем Люди с чистой совестью полностью

Он ведь сразу разглядел недостатки канадских машин. Такая техника, возможно, хорошо подходит для североамериканских лесов. А в гайнской сильно заболоченной тайге с тяжелыми «Банчерами» и «Скиддерами» очень непросто. И в морозы эта техника отказывает. Будь его воля, Мелехин взял бы современный режущий орган канадского «Банчера» и поставил бы его на старую модель советской валочно-пакетирующей машины. Он уверен: после некоторой доводки хороший получился бы комплекс.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Разве они не мечтали о суперсовременной технике? А теперь вдруг вспомнили машину, которую советские конструкторы начинали внедрять ещё лет сорок назад. И от которой давно отказались в пользу импортной техники. Разве не так?

— Совсем не так, — спокойно отвечает Мелехин. — Лесозаготовители от отечественной техники не отказывались.

Конечно, он знает, что у советских машин, были какие-то недоработки. Но конструкторы в те времена всегда прислушивались к мнению лесозаготовителей. И доводили машины до ума.

И вообще делать ставку на иностранные машины считалось тогда неприличным, патриотизм среди лесозаготовителей был фактором довлеющим. Тем более возмутительно, что отечественное машиностроение похоронили в угоду загранице. Если бы не это решение, — недальновидное и преступное, — у нас давно была бы отечественная техника. Которая ничуть не уступала бы иностранной.

Мелехин в этом уверен.

ИЛИ в пермских коридорах власти кто-то согласен с былыми размышлизмами английской «железной леди» Маргарет Тэтчер?

Мне всегда казалось противоестественным это сочетание — женщина и железо. А когда она начинала строить прогнозы относительно России, то сама логика этих построений напоминала скорее тяжелый грубый чугун, нежели женскую интуицию. Маргарет Тэтчер считала, что в условиях глобализации экономики у России должно быть единственное предназначение — добыча углеводородов для Европы. Ни на что другое русские не способны — такое сложилось у госпожи Тэтчер мнение. Отсюда она сделала вывод, что экономически оправданная численность населения России должна составлять примерно пятнадцать миллионов человек.

Не могу сказать, когда у чопорной британской леди созрел этот дикий сценарий. Но вполне допускаю, что первую его обкатку ей помогли провести пермские политики, когда решали судьбу Кизеловского угольного бассейна. Сейчас многие предпочитают не вспоминать этот факт: в начале девяностых годов во многих странах заговорили о перспективах крупномасштабного экспорта российского угля в Западную Европу. А европейские шахтеры и без того переживали тяжелые времена и грозили акциями социального протеста. И Европе приходилось выбирать: либо обострять собственные социальные проблемы, откладывая их решение на долгие годы, либо «подмазать» закрытие российских шахт и реструктуризацию всей угольной отрасли России. Тогдашний губернатор Прикамья тоже не уставал вслед за московскими реформаторами повторять, что с экономической точки зрения добыча уральского угля весьма невыгодна. И пошли закрывать одну за другой шахты Кизеловского бассейна. Но не консервировали их, а делали заведомо так, чтобы уже нельзя было возобновить здесь добычу угля.

А для собственных нужд региона стали завозить уголь за тридевять земель. Но до сих пор находятся умники, готовые доказывать, что это гораздо выгоднее с экономической точки зрения: доставлять уголь издалека, нежели добывать у себя под боком.

Как будто забыли, что к углю Кизеловского бассейна была «привязана» вся социальная сфера горняцких городов и посёлков, что в его цене изначально было заложено содержание десятков школ и детских садов, поликлиник и санаториев, детских клубов и дворцов спорта. Всё это сегодня в руинах. Но эта разруха в горняцком крае — ещё не самое страшное, что произошло и продолжает происходить в регионе. Исковерканными оказались судьбы десятков тысяч людей, потерявших работу и смысл жизни. Бывшие шахтёрские посёлки стали рассадником преступности, алкоголизма, наркомании. Пермские учёные открыто говорят, что генофонд нации катастрофически деградировал в этом краю.

Во многом ситуация повторяется сейчас и в Коми округе. В Гайны я отправился из Перми вместе с главой района Николаем Останиным. Он только что узнал о новых сокращениях рабочих мест в лесных посёлках, и я видел, как сразу помрачнело его лицо.

— Как же так? — с горечью говорил он в машине. — Посмотрите, какая у нас тайга. Ей конца-края нет. Безграничный, можно сказать, предмет труда. И мы радоваться должны, когда в лес приходит современная техника. А у нас из-за этого больше безработных становится. Абсурд…