Читаем Люди Путина полностью

В день голосования 18 декабря «Единство» получило рекордное число голосов — 23 %, уступив коммунистам всего один процент. Альянс «Отечество — Вся Россия» Примакова-Лужкова был разгромлен, собрав всего 12,6 % голосов. Юмашев заявил, что именно в тот момент Ельцин наконец поверил в мощь Путина, в его растущую политическую силу и решил уйти досрочно, чтобы освободить место. Юмашев утверждал, что Ельцин принимал решение сам, а роль Пугачева была минимальна.

В своих мемуарах, в работе над которыми участвовал Юмашев, Ельцин рассказал о разговоре с Путиным и о том, как он сообщил ему о своем уходе. Это было 14 декабря, за четыре дня до выборов. По словам Ельцина, на президентство Путин согласился неохотно. «Я хочу уйти в этом году, Владимир Владимирович. В этом году, — вспоминал тот разговор Ельцин. — Это очень важно. Новый век начнется с новой политической эры, эры Путина. Вы понимаете?» Путин помолчал, наконец собрался с мыслями и сказал: «Я не готов к такому решению, Борис Николаевич. Это очень сложный выбор».

Но ни история о сомнениях Путина, ни разговоры о том, что Ельцин решил уйти в последнюю минуту, не совпадают с реальными событиями, не соответствуют свидетельствам Пугачева и двух других кремлевских чиновников, утверждавших, что решение было принято раньше. За время до парламентских выборов Путин уже успел переключить на себя управление армией и правоохранительной системой, а Ельцин исчез из публичного пространства. Путин не смог бы действовать столь решительно, по-президентски, как он повел себя во время военной операции в Чечне, если бы не заручился гарантиями будущего президентства.

И даже если сам Путин и сомневался в этом шаге, он принадлежал группе людей из спецслужб, которая намеревалась вернуть власть. Выступая на ежегодном собрании по случаю Дня чекиста в последние дни 1999 года, он ясно дал понять: бразды правления снова переходят в руки спецслужб:

— Я хочу доложить, что группа сотрудников ФСБ, направленная в командировку для работы под прикрытием в правительство, на первом этапе со своими задачами справляется.

Он произнес это с невозмутимым видом, но, закончив речь, усмехнулся. Если это и была шутка, то весь вид Путина — тени под глазами и суровая бледность — этому противоречили. Фактически он сообщал людям из спецслужб, что они наконец вернули контроль над страной. Эту ремарку, казалось, никто не заметил.

Но в Кремле сторонники Путина из спецслужб были заняты негласными приготовлениями. За три дня до конца года на новом портале правительства Путин опубликовал статью «Россия на рубеже тысячелетий», и она выглядела как манифест спецслужб. В ней Путин впервые выразил свое видение будущего страны.

Из статьи можно было понять, что он планирует стать наследником Андропова. Он изложил программу новой эпохи государственного капитализма, в котором Россия будет управляться жесткой рукой государства с элементами рыночной экономики. Цель всего этого — модернизация и повышение эффективности через экономический рост и дальнейшую интеграцию в мировую экономику плюс стабильность и сильная государственная власть. С одной стороны, это звучало как очередное отрицание догм коммунизма. Сам Путин называл коммунизм тупиком, за который страна заплатила немыслимую цену; именно коммунистический режим «обрек страну на неуклонное отставание от развитых государств». Но статья однозначно сигнализировала также о том, что выбранный Ельциным путь либерализма по образцу западной демократии тоже отвергнут. Стране нужно было искать третий путь — с опорой на традиции и сильное государство. «Россия не скоро станет, если вообще станет, вторым изданием, скажем, США или Англии, где либеральные ценности имеют глубокие исторические традиции, — писал Путин. — Крепкое государство для россиянина — не аномалия, не нечто такое, с чем следует бороться, а, напротив, источник и гарант порядка, инициатор и главная движущая сила любых перемен».

Но в суете и подготовке к новогодним праздникам накануне нового тысячелетия на это мало кто обратил внимание. Статью Путина прокомментировали лишь в одной национальной газете^, иначе бы ее вообще никто не заметил. Люди покупали новогодние подарки, на заснеженных площадях продавались елки, машины стояли в пробках, а российские семьи, как всегда, собирались перед телевизором, чтобы посмотреть новогоднее обращение президента. Но в этом году с полночным боем часов приход нового тысячелетия обернулся шоком. Нетвердо стоявший на ногах, с опухшим лицом, но все же сохранивший достоинство, Ельцин объявил нации о своем досрочном уходе и назначении Путина исполняющим обязанности президента. Он сделал это заявление с той же драматичностью, которая характеризовала все беспокойные годы его правления. Решение до последнего момента держалось в тайне.