Однако и в Ленинграде, и в Москве демократические лидеры выступили против путчистов. Пока члены городского совета занимались обороной штаб-квартир в обшарпанных залах Мариинского дворца, Путин и Собчак заручились поддержкой руководства местной милиции и шестидесяти милиционеров и уговорили директора Ленинградского телевидения предоставить Собчаку прямой эфир, чем он и воспользовался в первый же вечер путча. В своем выступлении он назвал путчистов преступниками, его речь вдохновила жителей города, и на следующий день на улицы вышли сотни тысяч ленинградцев. Перед Зимним дворцом огромная толпа поддержала демократов. Собчак выступил перед собравшимися, призывал к объединению и открытому сопротивлению, однако главную миссию переложил на своих заместителей — Путина и Щербакова. После своего телевизионного выступления в первую бессонную ночь путча Собчак заперся в кабинете в Мариинском дворце, а в это время Путин и Щербаков вели переговоры с местным шефом КГБ и с областным ленинградским командованием, пытаясь предотвратить появление путчистских танков в городе. На следующий день Собчак снова выступил перед собравшимися на Дворцовой площади, а Путин и Щербаков продолжали переговоры. Когда танки подошли к границам города, Путин с Собчаком и группой спецназовцев спустились в бункер под Кировским заводом и уже оттуда через зашифрованную систему связи продолжили переговоры с КГБ и военачальниками.

Когда на следующее утро Путин и Собчак вышли из бункера, путч закончился. Попытка захвата власти потерпела поражение. В Москве элитные подразделения КГБ отказались открывать огонь по Белому дому. Там находился избранный лидер РСФСР Борис Ельцин с тысячей сторонников, выступивших против путчистов и поддержавших горбачевские реформы. Коммунистическая партия была разгромлена. Лидеры новой демократический России были готовы приступить к работе. Какими бы ни были мотивы Путина, на тот момент он поспособствовал этой победе.

Верный заветам КГБ, Путин умел подстроиться под любого, с кем приходилось работать: сначала — под своего нового демократического шефа, потом — под старую гвардию.

— Он так быстро менял свои взгляды, что нельзя было понять, кто он на самом деле, — сказал Зедельмайер.

Глава 2

Внутренняя работа

Кристиан Мишель

Москва, 25 августа 1991 года. Поздним вечером Николай Кручина с трудом добирался до своей квартиры на 17-м этаже в охраняемом квартале для партийной элиты. Четырьмя днями ранее, 21 августа, потерпела поражение попытка коммунистов устроить путч и вернуть советскую власть. И теперь ведомства, в которых всю свою жизнь работал Кручина, рушились на глазах. Вчера он несколько раз встречался со своим высокопоставленным боссом из отдела международных связей ЦК КПСС Валентином Фалиным — тот выглядел изможденным. Кагэбэшник из внешнего наблюдения заметил, что Кручина шел, опустив глаза, — это свидетельствовало о его нежелании разговаривать.

За эти четыре дня произошли ужасные перемены. Во-первых, Борис Ельцин в прямом эфире подписал указ, приостанавливающий деятельность Коммунистической партии и завершающий десятилетия ее правления. Он открыто и резко выступил против путчистов, чем только увеличил свою популярность. Он затмил Горбачева — тот смущенно мялся с краю трибуны, когда Ельцин обращался к парламенту. Заявив, что именно Коммунистическая партия виновата в организации путча, Ельцин приказал опечатать разросшуюся, словно спрут, штаб-квартиру ЦК КПСС в Москве на Старой площади. Сотни кабинетов хранили тайны финансовой империи Советского Союза, эта сеть охватывала тысячи административных зданий, гостиниц, дач и санаториев, в нее входили и партийные счета в твердых валютах, и никому не известные сотни, если не тысячи подставных иностранных фирм, созданных как совместные предприятия в последние дни режима. Через эти банковские счета и фирмы финансировались стратегические операции КПСС и партий союзников. Средства шли на борьбу Советов с Западом. И возглавлял всю эту империю Кручина — управляющий делами ЦК КПСС с 1983 года. А теперь его отдел стоял опечатанным, символизируя проигранную битву.