— Им всем звонят и приказывают перевести деньги туда-то и туда-то. И все они отвечают: «Мы готовы. Что еще сделать?» Это и есть система. Все зависит от человека номер один, потому что у него неограниченная власть. Все готовы играть по этим правилам. А те, кто не готов, — или в тюрьме, или за границей.

СССР проводил свои операции влияния на Ближнем Востоке и в Африке, но путинский кагэбэшный капитализм глубоко проник и в Европу.

— Этот черный нал, как грязная атомная бомба, — сказал Пугачев. — Так она есть, а так ее нет. Теперь отследить это стало гораздо сложнее.

Украинское правительство понимало: то, что Кремль делает с их страной, может быть только началом. Существовал реальный риск того, что Россия начнет расшатывать изнутри и страны Запада.

— Поддерживая ультраправые политические движения, Россия пытается создать волнения в Евросоюзе, — сказал в начале 2015 года прозападный украинский премьер Арсений Яценюк. — Так же, как она это делает в Украине.

Глава 13

Черный нал

Когда таинственный разоблачитель по имени Джон Доу выложил в публичный доступ огромный массив данных панамской юридической фирмы, об операциях путинского режима с резервными фондами узнал весь мир. Эти данные назвали «Панамским досье», а само оно стало окном в секретный мир. Там были и номинальные офшорные директоры, и сотни подставных компаний, зарегистрированных на Сейшелах, Британских Виргинских островах и в Панаме, и секретная система кодовых имен для защиты клиентов и сокрытия информации об их состоянии. Утечка данных Mossack Fonseca, четвертой крупнейшей в мире компании, предоставлявшей консультации по офшорным операциям, пролила свет на структуру финансовой системы, которая в большинстве случаев работала в обход законов.

Среди гигабайтов данных Международный консорциум журналистских расследований (ICIJ) наткнулся на Сергея Ролдугина, с 2005 года являвшегося акционером петербургского банка «Россия». Казначейство США охарактеризовало учреждение как «личный банк высокопоставленных чиновников Российской Федерации, включая Путина». Судя по документам, в сети связанных с банком «Россия» компаний от Виргинских островов до Панамы Ролдугин играл ключевую роль. В 2009–2012 годах через сеть было перекачано более 2 миллиардов долларов.

В отличие от других названных в документах исполнителей, Ролдугин был не обычным анонимным оператором, а известным виолончелистом, солистом петербургского Мариинского театра, ректором Санкт-Петербургской консерватории и близким другом Путина. Они познакомились в конце семидесятых годов — брат Сергея Ролдугина Евгений служил с Путиным в ленинградском КГБ. Они вместе колесили по Ленинграду в несуразном «запорожце» — в те времена любая машина считалась роскошью, вместе пели песни и ходили в театр. Иногда ссорились. Когда Ролдугин начал встречаться со стюардессой «Аэрофлота» из Калининграда, он представил Путина ее коллеге, голубоглазой блондинке Людмиле. После долгих ухаживаний она согласилась выйти замуж за Путина, а когда у них родилась первая дочь Мария, Ролдугин стал ее крестным отцом.

Резервный фонд, упомянутый в «Панамском досье», казалось, был из числа наиболее засекреченных. Из всех приятелей Путина, имевших акции банка «Россия», Ролдугин оставался незамеченным дольше всех, даже после того, как выявились тесные связи Шамалова, Горелова, Тимченко и Ковальчука с Путиным. Ролдугин был самым неподходящим кандидатом — профессиональный музыкант без собственного бизнеса. Как сказал приближенный к Путину магнат, Ролдугин казался последним, кто мог спрятать президентские деньги. Он был «золотым парашютом» Путина.

До утечки данных Ролдугину не задавали вопросов о том, как он стал акционером банка «Россия». В 2014 году его впервые спросила об этом газета New York Times, и он расплывчато ответил, что купил акции, так как «нужны были какие-то деньги — нигде не было денег на искусство», добавив, что собирал средства путем кредитов и «множества манипуляций». Но он никогда не распространялся о том, когда именно он приобрел эти акции и сколько они стоили. Обнародованные документы по банку «Россия» показали, что он купил акции в 2005 году на 13,5 миллиона долларов. До сих пор непонятно, как виолончелист мог получить доступ к таким деньгам. К 2014 году доля Ролдугина выросла до 350 миллионов. Он же всегда утверждал, что живет скромно. После публикации «Панамского досье» он сказал репортеру:

— У меня даже виолончель подержанная.