Никто до Казакова прежде не командовал таким колоссальным количеством артиллерии, сумевшим поднять ее на очень большую высоту. Генерал-полковник не только лично участвовал едва ли не во всех значимых для Красной армии сражениях, но и побеждал в них — в Сталинграде, на Курской дуге, освобождал Белоруссию и сейчас лично командовал артиллерией в Познани, открывая дорогу советским войскам на Берлин. Именно с его именем связывают такие понятия, как «массированный артиллерийский удар», «двойной огневой вал» и «артиллерийское наступление», успевшие уже прочно войти во фронтовую лексику.

Приникнув к стереотрубе, закрепленной на треноге, генерал-полковник принялся пристально осматривать Цитадель, возвышающуюся на холме. Оборону держали форты внутреннего обвода, состоящие из пятнадцати фортов, бастионов, казематов, среди которых была и главная твердыня Цитадели — «Виняры».

Десятикратное увеличение приблизило крепость чуть ли не на расстояние вытянутой руки.

— Эх, какая красавица! Даже разрушать жалко, — невольно выдохнул генерал-полковник, разглядывая бастионы и редуты крепости. — А ничего не поделаешь, придется!

Каждый камень, вложенный в ее стены, свидетельствовал о мощности фортеции, о том, что она будет сражаться до тех самых пор, пока не будет разрушена до основания. Пробоины, полученные от тяжелых снарядов мортир, уже были заделаны, и теперь Цитадель предстала нетронутой, как невеста в канун венчания.

— Хватит тебе упрямиться, скоро ты нашей станешь!

В отличие от бинокля, стереотруба стереоскопична, что позволило отчетливо различать предметы, лежавшие в различной отдаленности, они имели четкие очертания, объемность. На первой линии крепости расположились бетонированные доты, хорошо замаскированные, скрытые на местности, но уже раскрытые пешей разведкой и занесенные на все оперативные карты армии. Первый огневой вал обрушится на них. А то, что не удастся уничтожить тяжелым орудиям, завершат реактивные снаряды «катюш». Именно на этой линии, в направлении главного удара, среди разрушенных городских зданий и наспех вырытых окопов и блиндажей, расположился отряд СС, отступавший вместе с основными частями немцев из-под Кишинева и оставивший после себя кровавый след. К вам будет особый счет!

Форт «Виняры», напоминавший неправильный пятиугольник, смотрелся на фоне низких серых потемневших облаков хмуро и грозно, в темных амбразурах казематов проглядывали стволы станковых пулеметов.

До начала артиллерийского штурма оставалась минута. Генерал-полковник Казаков отступил от стереотрубы и взял трубку телефона:

— Начинайте! Массированный артиллерийский удар!!!

Одновременно по всей длине расположения войск вспыхнули зеленые ракеты, подавая сигнал к нанесению артиллерийского удара. Будто бы сговорившись, с переднего края, со второй линии атаки, где стояли тяжелые гаубицы, по Цитадели ударил первый залп из сотен орудий. За ним тотчас еще и еще… Такие же громогласные. В воздух поднялись комья земли, расщепленные балки, расколоченные кирпичи, куски земли и все то, что некогда было человеческими телами. Место разрывов заволокло дымом, не желавшим рассеиваться, и с каждым залпом он все более густел, превращаясь в непроглядную завесу.

Генерал-полковник продолжал наблюдать за взрывами через стереотрубу. Даже Цитадель, находящаяся на вершине возвышенности, теперь была скрыта от обзора темно-серыми дымами и комьями земли. Казаков посмотрел на часы: прошло всего-то пять минут, а дымом заволокло так, что никакого просвета! Цели не видно, дальнейшая пальба пользы не принесет.

Подняв трубку телефона, генерал-полковник распорядился:

— Прекратить огонь. Пусть дым и земля улягутся.

Неподалеку, откуда-то с верхних этажей разрушенного здания, в воздух взметнулись две красные сигнальные ракеты. Пушки разом умолкли.

— Рано, фриц, радуешься, это только самое начало.

…Прильнув к перископу, Чуйков увидел, как сразу в нескольких местах в воздух взметнулись зеленые ракеты и по всей линии фронта, послушные единой команде, из первой линии окопов, больше напоминавшей снежную лощину, поднялась, сгибаясь под пулями, цепь бойцов, за ней вторая, и двинулись на крепость. Зрелище наступающей пехоты завораживало.

Крепостные стены осветились множеством вспышек. Длинными злобными трелями заливались крупнокалиберные пулеметы, грозно охали пушки, длинно и бегло палили зенитки, тяжело и часто, сотрясая пространство и закладывая уши, стреляли гаубицы. В воздух плотной непроницаемой стеной поднялись тонны земли. Пехота, сделав рывок, залегла. В ответ залпами, подавляя огневые точки, нещадно лупила артиллерия. За пехотой, поддерживая ее огнем, неистово громыхая, покатили танки.

Над полем стоял плотный запах жженого тола. Огонь артиллерии с переднего края перемещался в глубину немецкой обороны. Заняв позиции в тыловой глубине, стреляли гаубицы, перемещая огонь по дальним точкам города. Еще не отгремели последние залпы, как пехота, дружно поднявшись, вновь устремилась на ощетинившиеся огнем городские форты.

Глава 17

Чувство вины

Середина февраля