Читаем Люди крепче стен полностью

— Что вы скажете на это, Маттерн?

— В гарнизоне около десяти тысяч солдат и около тысячи пулеметов. Немало винтовок и автоматов. Три склада с боеприпасами и два с продовольствием. Свой последний час мы встретим очень достойно, и прежде чем погибнуть, успеем унести с собой в могилу немало русских.

Генерал-майор Гонелл отрицательно покачал головой:

— Последнего боя не будет. Русские просто расстреляют остатки гарнизона из танков и пушек, а потом в здание войдет их пехота, чтобы добить уцелевших раненых… Если русские гарантируют, что окажут медицинскую помощь всем раненым, мы примем капитуляцию… Осталось пятнадцать минут. Будете вести разговор о капитуляции от моего имени. Как вы свяжетесь с русскими?

— Мы должны в окне башни вывесить белый флаг, а потом вести разговор о сдаче, — произнес Маттерн, обескураженный неожиданным решением коменданта.

— Хорошо. Пусть будет так. Сколько человек со стороны русских придут на переговоры?

— Трое.

— Возьмите с собой еще двух офицеров. Если русское командование даст вам слово, что они окажут помощь нашим раненым, выпустите зеленую ракету. Если нет… Мы примем последний бой и умрем вместе с ними.

— Я выполню все в точности, как вы сказали, господин генерал-майор, — охотно ответил Маттерн.

— А сейчас идите и вывесите белый флаг.

* * *

До окончания перемирия оставалось десять минут. Немцы молчали. В форте все замерло. Кругом темень. Может быть, немцы придумали какую-нибудь очередную уловку?

Подняв трубку, генерал-майор Мотылевский скомандовал:

— Артиллерию выдвинуть на позиции. По сигналу световой мины танкистам ударить залпом.

— Товарищ генерал-майор, немцы вывесили белый флаг, — немного взволнованно произнес начальник штаба, разглядывая форт «Виняры» в бинокль.

Теперь и комдив видел, как в одном из окон разбитой башни колыхнулось белое полотнище.

Крутанув ручку телефона, генерал-майор снял трубку и приказал:

— Стрельбу не возобновлять. — Он, аккуратно положив трубку на рычаг, слегка звякнувший, повернулся к Бурмистрову. — Возьмешь с собой двух человек и примешь у немцев капитуляцию. Главные условия: сдать все имеющееся у них оружие и выйти из крепости с поднятыми руками.

— Есть, принять капитуляцию! — ответил майор Бурмистров, не сумев сдержать вздоха облегчения.

* * *

Битва за Познань шла к завершению. На линии соприкосновения с противником установилась долгожданная тишина. Настрелялись, набабахались. Казалось, что уже ничто не может нарушить тишину. Но затишье было обманчивым, если что-то пойдет не так, бой может возобновиться. Во всяком случае, сотни единиц военной техники собрались перед Цитаделью не для того, чтобы салютовать.

Неожиданно огромными слипшимися хлопьями, что не столь уж часто случается ранней весной, повалил снег. Ни дуновения ветерка, ни случайного выстрела, ничего иного, что могло бы омрачить торжественность наступившего дня.

Генерал-майор Гонелл подошел к амбразуре. Прямо в центре двора стояла русская гаубица «Б-4», которая в последние часы, прячась за домами, вела интенсивный обстрел форта, доставляя немало неприятностей гарнизону.

Генерал-майор Маттерн в сопровождении двух офицеров вышел из форта «Виняры» и направился в сторону бронетранспортера, подле которого была назначена встреча. Грузный, нелепый, с косолапой медвежьей походкой, даже среди хаоса, царившего на поле боя, он был смешон.

Навстречу генерал-майору Маттерну вышли трое русских: один худощавый молодой майор и двое рядовых автоматчиков в бушлатах. В русских не было ничего особенного. Лица простоватые, незлобные, каковые он не раз наблюдал в русских селах. У автоматчика, что повыше, весь нос и щеки были усыпаны крупными веснушками, что делало его похожим на типичного пруссака.

Стороны сошлись в центре двора, недалеко от русских танков. Разговор был недолгим. Первым заговорил русский офицер. Потом он вдруг расстегнул полевую сумку, вытащил из кармашка лист бумаги и принялся что-то чертить. Генерал-майор Маттерн, выражая одобрение, кивнул. Еще с минуту они постояли, о чем-то разговаривая, а потом так же быстро, как и встретились, разошлись.

Высоко вверх взлетела зеленая ракета — сигнал к общей сдаче гарнизона. Достигнув звездного купола, она неожиданно рассыпалась, оставив после себя лишь сверкающую точку, которая некоторое время блистала, а потом сгинула во мраке.

Эрнст Гонелл, комендант сдавшегося города, смотрел в амбразуру на позиции русских, танки, стоявшие во дворе; спину удалявшегося майора и понимал, что эта картина будет последняя в его жизни. Весьма мрачные образы. Оторвавшись от амбразуры, он взял со стола лист бумаги, подписал приказ о капитуляции и вызвал к себе адъютанта.

— Генрих, это приказ о капитуляции… Передашь его генерал-майору Маттерну.

На лице лейтенанта застыло удивленное выражение. Офицер что-то хотел спросить, но не отважился.

— Слушаюсь, генерал-майор! — Забрав приказ, адъютант вышел из комнаты.