Читаем Люди книги полностью

Я глянула на часы и поняла, что опаздываю в Скотленд-Ярд. Пробормотала слова благодарности фрау Цвейг, накинула куртку и решила взять такси. На метро мне, конечно же, не успеть. Пока ждала такси, снова позвонила Озрену. Хотела сообщить ему новость о застежках и прихвастнуть немного о своем отчете. Музейная сотрудница была так же лаконична, как и накануне библиотекарь:

— Его нет. Перезвоните.

Я поймала частную машину, такси без лицензии, потому что официальные черные лондонские машины стали невероятно дороги. Меня едва не хватил удар по дороге из Хитроу: счетчик показал сто австралийских долларов, а мы к этому моменту еще из Хаммерсмита не выехали. Машина, которая ко мне пришла, оказалась потрепанным серым вэном, зато водитель выглядел потрясающе: это был индус с великолепными длинными дрэдами. В машине слегка пахло гашишем.

Я сказала, куда ехать.

— Вы кто, агент «Вавилон»?

— Что?

— Мусор?

— А! Вы имеете в виду полицейский? Нет, дружок. Просто хочу навестить их.

Он остановился в двух кварталах от указанного мной адреса.

— Там у них собаки-ищейки, — объяснил он.

Поскольку он взял с меня всего десять фунтов, протестовать не стала, хотя и шел дождь. Теперь мне хватит на обратную дорогу в черном кэбе. Дождь в Лондоне не такой, как в Сиднее. У нас, если уж пойдет, так пойдет: вмиг превратит дороги в реки. В Лондоне он моросит более или менее постоянно, хотя и зонтик при этом раскрывать не обязательно, такой уж он мелкий. Я даже выиграла у лондонцев несколько напитков, поспорив с ними, в каком из двух городов выше средняя норма осадков.

У главного входа, в вестибюле, маячила женщина. Она вышла, как только я стала подниматься по ступеням.

— Доктор Хит?

Я кивнула. Это была дама лет шестидесяти в твидовом костюме. Она напоминала тюремную надзирательницу, а не ученого. Она крепко пожала мне руку и, не выпуская ее, потащила меня по ступеням на улицу.

— Я Кларисса Монтегю-Морган.

Еще одна с двойной фамилией, хотя и в совсем другом стиле. От нее пахло химикатами.

— Очень сожалею, что не смогу пригласить вас внутрь, — сказала она, словно я явилась к ней в дом на ужин. — Но у нас здесь строгие протоколы, защита вещественных доказательств и тому подобное. Очень трудно получить разрешение на вход человеку со стороны.

Я была разочарована: мне хотелось увидеть, как она работала с волосом. Я так ей об этом и сказала.

— Что ж, расскажу об этом подробно, — ответила она. — Но почему бы нам не уйти из-под дождя? Сейчас у меня обеденный перерыв. Так что в нашем распоряжении пятнадцать минут.

Мы зашли в маленькую жалкую забегаловку. Кроме нас, в помещении никого не было. Заказали чай. В Лондоне даже в заведениях такого рода всегда можно выпить настоящий чай, из чайника. Здесь не опускают бумажный пакетик в стакан с тепловатой водой, как это бывает даже в лучших американских кафе.

Чай явился, горячий и очень крепкий. Кларисса заговорила о своем исследовании. Фразы ее были краткими, ясными и точными. Не хотела бы иметь ее в суде в качестве свидетеля со стороны обвинения.

— Первый вопрос, который мы себе зададим, если будем расследовать преступление: чей это волосок — животного или человека? Ответить на это очень легко. Сначала смотрим на кутикулу. Волосы человека легко идентифицировать, они довольно гладкие. Волоски животных весьма разнообразны. Они могут быть остроконечными, либо иметь форму лепестка. Это зависит от вида. Определить это можно по шкале. В редких случаях это не получается, и надо смотреть на стержень волоса. У животных клетки здесь очень правильные, а у человека — аморфные. Следует обратить внимание на пигмент. Зернышки пигмента в волосках животного распределены в сторону стержня, а у человека — в направлении кутикулы. Волосок у вас с собой?

Я подала ей конверт. Она надела очки, поднесла конверт к флуоресцентной лампе и вгляделась.

— Жаль, — сказала она.

— Что?

— Нет корня. При увеличении он дал бы уйму информации и ДНК. Вам с ним не повезло. Волос, выпавший естественным образом, всегда имеет корешок. Млекопитающие теряют около трети волос в любое время… Я бы сказала, что этот волос срезан. Он не выпал, его не оборвали. Уточню, когда вернусь в лабораторию.

— Вы когда-либо раскрывали преступление с помощью волоса?