Читаем Люди книги полностью

— Как бы я сама хотела это знать. Книга досталась мне от старого слуги моей матери. Он был добрым человеком, уже очень старым в то время, когда я с ним общалась. Мне, тогда ребенку, он рассказывал разные истории. Ужасные истории: в них были злые солдаты и пираты, штормы на море и чума на земле. Но мне нравились эти рассказы, как это бывает с детьми, не знающими еще ничего о мире и не умеющими отличить правду от вымысла. Сейчас стыдно вспоминать, как я приставала к нему, требовала, чтобы он рассказывал еще, потому что, как я сейчас понимаю, он правдиво пересказывал мне историю своей жизни. Он говорил, что родился в тот месяц, когда их изгнали из Испании, его мать вскоре погибла во время кораблекрушения. Она хотела найти безопасную гавань, чтобы растить сына. Каким-то образом он попал под защиту моей семьи, и не только он, с годами семья помогла многим сиротам. В юности он работал на моего деда — не в банке, а в секретном услужении: помогал евреям бежать из Португалии. Во всяком случае, эта книга его. Она — его самая старая и ценная собственность. Перед смертью старый слуга оставил ее моей матери, а когда и она умерла, книга перешла мне. Я дорожила ею, потому что она прекрасна и потому что она напоминает о старом друге и о страданиях многих людей, таких как он. Рабби, мне нужно, чтобы цензор просмотрел и разрешил эту книгу. Сама я этого сделать не могу. Я должна знать, что он ее допустит, прежде чем я официально ее принесу. И, конечно же, никто не должен знать, что она моя. Католичкам Аггада ни к чему.

— Донна де Серена, позвольте мне изучить ее. Я очень хорошо знаю, какие слова не дозволены «Индексом». Прежде всего удостоверюсь в том, что в ней действительно нет ничего оскорбительного для церкви. Затем принесу ее падре Висторини, будучи уверенным в благоприятном исходе.

— Вы уверены? Я не перенесу, если эта книга, столько испытавшая на своем веку, попадет в костер.

— Поэтому я и прошу вас, моя госпожа. Только не пойму: если вы и так держите книгу в секрете, зачем вам ее освидетельствование? Вам ли бояться, что ваши личные вещи станут досматривать? Никто в Венеции не посмеет…

— Рабби, я собираюсь оставить Венецию…

— Синьора!

— Кто знает, какой проверке подвергнутся мои вещи? Мне нужно все предусмотреть.

— Но это печальная новость! Мне будет вас недоставать. Всем венецианским евреям будет недоставать вас, даже если они не знают имя их щедрой покровительницы. Вы просто не представляете, как много незаслуженных благословений получаю я от моих людей, и все из-за помощи, которую передаю им от вас.

Она подняла руку, прерывая его похвалы.

— Мне здесь было хорошо. Но с годами я узнала кое-что о самой себе. Не могу более жить во лжи.

— Значит, не хотите больше притворяться, что перешли в другую веру? Знаете, это риск. Как бы ни слаба была инквизиция, она все еще…

— Рабби, не беспокойтесь. Я позаботилась о собственной безопасности.

— Но куда вы поедете? Где то счастливое место? Где можно жить привольно, не скрывая, что ты еврей?

— Не так уж и далеко. На другом берегу моря, что отделяет нас от земель, находящихся под защитой Блистательной Порты. Оттоманские султаны давно отличали евреев за наши способности и богатство. Когда я была моложе, то не думала ехать туда, однако с тех пор многое изменилось. Община выросла. В нескольких местах появились наши врачи, еврейские поэты. Меня пригласил султан и даже послал к дожу гонца с просьбой устроить мое безопасное отбытие. Риск, конечно же, есть. Многие обрадуются, узнав, что их давние подозрения оправдались: я притворялась христианкой, чтобы жить спокойно. Но если останусь, должна буду жить в одиночестве. Я не могу выйти замуж за христианина и держать от него в секрете свою еврейскую душу. Возможно, я еще успею найти себе мужа, родить ребенка. Возможно, вы приедете и благословите его рождение. Говорят, город Рагуза очень красив. Разумеется, не такой красивый, как Венеция, но там, по крайней мере, можно вести честную жизнь. Я верну себе свое имя. Ну, а теперь все. Помолитесь вместе со мной, я хочу услышать звуки родной речи.

Арийе сошел с гондолы в узком канале, в стороне от толпы и вездесущих глаз Риальто. Его карманы оттягивали кошельки донны де Серены, маленькую книжку он спрятал на поясе. Раввин шел домой, опустив голову, глядя на камни. Прошел мимо мастерской, даже не взглянув, какие маски выставил на витрине ремесленник. Но на углу остановился. Задержало его золото, лежавшее в карманах.