Самоделова Светлана

Любовь и система

Светлана САМОДЕЛОВА

ЛЮБОВЬ И СИСТЕМА

Никитины хотели перевернуть мир.

Мир перевернул их детей

"Московский комсомолец" №49 за 3 марта 2000 г.

Семеро знаменитых детей Никитиных - Алексей, Антон, Ольга, Анна, Юлия, Иван, Любовь - выросли в крайней нужде. Они не знали вкуса колбасы и сыра. Апельсин так и остался для них диковинным фруктом. Любимым блюдом в семье была манная каша. Никитины не могли найти общего языка с одноклассниками. Ни у кого из них не было друзей. Они были прекрасно подготовлены к обучению, но потерпели неудачу в школе...

"Великолепная семерка" - так называли их журналисты Корреспондент "МК" Светлана САМОДЕЛОВА попыталась выяснить, какие впечатления остались у выросших Никитиных от детства. Состоялись ли они профессионально?

Какие элементы системы воспитания из родительского дома в Болшеве перенесли в свои собственные семьи? Нереально было поговорить со всеми Никитиными. Глава семьи, Борис Павлович, год назад ушел из жизни, старший из детей - Алексей - живет в Лондоне... На удачу, сохранились архивные записи родителей и уже выросших семерых детей.

С разрешения семьи корреспондент "МК" включила их в свою статью.

"Кошмарный сон" - школа Все семеро детей Никитиных были одарены, талантливы, воспитаны в стремлении достигать цели. Ни один из них не стал в школе ни отличником, ни тем более медалистом. Они были необыкновенно развиты физически и показывали в раннем детстве удивительные результаты в беге, прыжках, поднимали три-четыре собственных веса. Но на доске почета среди портретов прославивших школу спортсменов Никитиных тоже нет.

"Я ходил в учениках социально опасных. Я бегал с уроков, прогуливал целые дни... Учился я, прямо скажем, скверно в силу своей совершенно безудержной лени. Я был двоечником и троечником. Неоднократно оставался на осень. У меня были жутко изрисованы учебники, по-моему, в них не было ни одной чистой страницы. Домашних заданий я почти никогда не делал... Двух или трех учителей я искренне ненавидел. Я им доставлял много хлопот: мог, например, выйти на уроке из класса, хлопнуть дверью посильнее, если мне чем-нибудь не нравилось поведение учителя. Мою бедную классную руководительницу я не раз доводил до слез". Это воспоминания о "незабываемых" школьных годах не какого-нибудь бандита, а старшего из Никитиных - Алексея.

Все Никитины были младше остальных детей в классе.

Раннее развитие творческих способностей предполагало раннее поступление детей в школу. Алеша, например, был младше одноклассников на два года. Антона, по настоянию папы, в восемь лет перевели в... пятый класс. Борис Павлович исписал три страницы машинописным текстом, дабы убедить завуча, насколько сын лучше читает, решает задачи и уравнения, чем пятиклассники. Аня поступила в школу в семь лет - сразу во второй класс, потом, в четвертом классе, что называется, перескочила: полгода училась в четвертом, а полгода - в пятом классе. Юлю отдали в первый класс, когда ей еще и пяти лет не было...

Разница в возрасте с одноклассниками сыграла с Никитиными злую шутку. "То, что мы были младше остальных в классе, изолировало нас от круга сверстников, - говорит Юля, - и меня лично разучило общаться с другими людьми, кроме семьи". "Если бы я училась со своими ровесниками, может быть, и характер у меня формировался несколько иной, - грустит Люба, - я и сейчас не умею находить контакт с окружающими..."

Никитины были вынуждены часто менять школы. Старший, Алексей, учился, например, в семи разных классах, в четырех разных школах. Ученики тех классов, в которых он учился, издевались над ним, нередко и били.

Друзей у Никитиных в школе не было. "В первые годы в школе у меня было большое желание что-то сделать для других, - вспоминает Алексей. - Но оно натыкалось на глухую стену, любая инициатива душилась в зародыше.

Школа была для меня хорошей подготовкой к жизни, я узнал, что такое быть изгоем".

Отдаляло семерых братьев и сестер от одноклассников и то, что они часто не посещали занятий. Мама, зная, что детям трудно приходится в школе, сквозь пальцы глядела на то, что они пропускают. Мало того, она принимала весь удар на себя. Когда Лену Алексеевну вызывали в школу, она говорила: "Я считаю, что так нужно" - и с нее были взятки гладки! Она делала это сознательно: видела, что детям лучше, когда они дома. Усовестить ее было нелегко.

Она не требовала дополнительных занятий. Шокируя учителей, могла сказать: "Если в четверти будут у моих детей выходить "двойки", ставьте "двойки"!"