Читаем Любовь полностью

Пример морского конька показывает следующее: половое поведение живого существа не безусловно зависит от его биологического пола; большее значение имеет/шь, которую принимает на себя особь того или иного пола в спаривании, оплодотворении и воспитании потомства. И здесь, как представляется, имеется великое множество разнообразных возможностей. Не существует биологических оснований, предписывающих, что должны делать самцы и самки при всех обстоятельствах, ибо в действительности морские коньки не являются исключением. Такое «извращение» половых ролей характерно также для представителя семейства лягушек — панамского пятнистого древолаза (dendrobatestinctorius) или для кузнечиков-мормонов (anabrus simplex). Исходя из такой точки зрения можно сказать, что половое поведение является в действительности ролевым, а не просто «природным». Но эту оговорку можно принять лишь с известными ограничениями, ибо практически у всех из 5500 видов млекопитающих и у 200 видов приматов оплодотворяют самок, и именно они вынашивают потомство, а не самцы.

Половые роли в уходе за потомством у человека определены весьма твердо, по крайней мере для всех способов естественного оплодотворения. Похоже, культурные возможности размножения, такие, например, как искусственное оплодотворение или имплантация эмбриона в матку суррогатной матери, радикально этот принцип не меняют, но лишь создают в прежних рамках новые вариации вынашивания детей.

Насколько кажется нам само собой разумеющимся распределение ролей у человека, настолько же трудно понять его биологический смысл. Зачем вообще существуют два пола? Это загадка, на которую до сих пор нет ответа! Честный биолог должен был бы во всеуслышание объявить: «Что я могу сказать о любви? Да я не могу даже сказать, зачем существуют мужчины и женщины!» И пока такой биолог не найдет вразумительного объяснения этого факта, ему стоит посоветовать не слишком часто подменять или объяснять любовь сексом.

Вместо вразумительного объяснения роли мужчины и женщины мы в биологии сталкиваемся с двумя безнадежными, хотя и не слишком сложными, теориями. Названия их выдают недюжинную фантазию создателей: «Теория прибрежных кустов» и «Теория Черной Королевы». Прежде чем мы в них вникнем, нам стоит представить себе всю необъятность тех проблем, какие тщатся разрешить обе теории. Если верно, что наши гены, как и гены всех прочих живых существ, стремятся к тому, чтобы наилучшим образом быть переданными следующим поколениям, то, без сомнения, наилучшим способом для этого было бы однополое размножение. Только в таком случае для дальнейшей передачи с гарантией сохранялось 100 процентов генетического материала, а потомство было бы идентично родителям. В самом деле, многие живые существа размножаются бесполым путем. Они размножаются простым делением, дают ростки или распускаются, как, например, многие растения. Не знают, что такое секс, такие виды, как клещи, водяные блохи, тихоходки и коловратки. Долгоносики, палочники (ctenomorpha chronus), головные вши, некоторые скорпионы и ракообразные, улитки и ящерицы, включая таких гигантов, как австралийские гекконы и гигантские вараны, а также акулы-лопаты, при размножении тоже могут прекрасно обходиться без секса. Они могут рожать в результате партеногенеза, как произвели на свет Иисуса Христа. Гормоны так влияют на неоплодотворенные яйцеклетки, что они начинают делиться и образуют новый организм.

Нет никакого сомнения: бесполое размножение — гарантия успеха эволюции. Напротив, половое размножение на самом решающем направлении имеет колоссальный недостаток. Потомству передается только половина наследственного материала — половина отцовского и половина материнского. Для гена это катастрофа! Я уже не говорю об усилиях, затраченных на токование и прочие брачные игры, о мрачной перспективе не найти подходящего полового партнера и остаться ни с чем. На экономическом языке школы Гамильтона это можно выразить так: риск растет, и цены взрываются.

Так в чем же смысл существования двух полов? Первая теория, дающая ответ на этот вопрос, это теория «прибрежного кустарника» (tangled-bank гипотеза). Ее выдвинули Роберт Трайверс и его коллега Джордж Кристофер Уильямс. Исходным пунктом стало одно из наблюдений Чарльза Дарвина. Великий биолог жил в Даунхаузе, недалеко от Лондона. Во время прогулок он охотно прохаживался вдоль берега Дауна, по холмистой набережной Орхидей (ятрышника). В «Происхождении видов» он так описал эти свои прогулки: «Очень интересно наблюдать прибрежный кустарник с множеством растений, с поющими среди ветвей птичками, с летающими там и сям насекомыми, с ползающими по земле червями и размышлять о том, что эти созданные с таким тщанием формы столь разнообразны и связаны между собой такими же разнообразными способами, подчиняясь единому закону, каковой влияет и на нас» (46).