Читаем Любовь полностью

— Ну? — сказал он. — Как прошло?

— Хорошо, — ответил я. — Куда пойдем?

Гейр только пожал плечами; он бродил по комнате, рассматривая здешнюю красоту в подробностях, потом остановился у книжной полки.

— Скажи, странно, что книги у всех одинаковые? Смотри, ей тридцать пять, она работает в «Урдфронте» и живет на Сёдере. А книги у нее эти же, а никакие не другие.

— Очень странно, — сказал я. — Так куда пойдем? «Гюльдапан»? «Кварнен»? «Пеликан»?

— Только не «Кварнен». «Гюльдапан»? Ты голодный?

Я кивнул.

— Да, пойдем к ним. У них жратва классная. Цыпленок, например.

На улице было зябко, того гляди снег пойдет. Холодно, сыро, промозгло.

— Расскажи-ка, — попросил Гейр, пока мы шли, — что значит «хорошо»?

— Встретились, поболтали, распрощались. Примерно так.

— Она оказалась такой же, какой тебе запомнилась?

— Нет, как будто бы немного изменилась.

— В каком смысле?

— Сколько раз ты намерен еще спросить?

— Мне, собственно, интересно, что ты почувствовал, когда ее увидел?

— Почувствовал меньше, чем предполагал.

— Почему?

— Что значит почему? Дурацкий вопрос! Откуда я знаю? Я чувствую то, что чувствую, невозможно описать все до одного малейшие движения души, если ты об этом.

— Ты разве не с этого живешь?

— Нет. Я живу с того, что описываю каждую малейшую неловкую ситуацию, в какую попадаю. Это не то же самое.

— То есть малейшие движения души были?

— Мы пришли, — сказал я. — Ты говорил, мы идем поесть, верно?

Я открыл дверь и вошел внутрь. При входе располагался бар, дальше — обеденный зал.

— Почему бы и нет? — сказал Гейр и пересек бар. Я шел следом. Мы сели, прочитали меню и заказали курицу и пиво.

— Я тебе рассказывал, что был здесь с Арве? — спросил я.

— Нет.

— Мы когда в Стокгольм приехали, попали сюда. Сначала гуляли где-то наверху, теперь я понимаю, что, скорее всего, на Стуреплане. Арве зашел в какое-то заведение и спросил, где в Стокгольме тусят писатели. Официанты посмеялись над ним и ответили по-английски. Мы еще некоторое время болтались по улицам, честно сказать, это было ужасно; Арве я чтил и восхищался им — подлинный интеллектуал, в «Ваганте» с самого начала; и вот мы встречаемся в аэропорту — и я не могу вымолвить ни слова. Буквально ни слова. Приземляемся в Арланде, я молчу. Едем в город, поселяемся в отеле, я молчу. Идем ужинать — я ни слова. Но уже понимаю, что мой единственный шанс — так назюзюкаться, чтобы преодолеть звуковой барьер. Так я и сделал. Для начала выпили пива на Дротнинггатан, там же спросили, не знают ли они годного места поесть, они сказали: «Сёдер, „Гюльдапан“», мы сели в такси и приехали сюда. Я принялся за крепкие напитки, и язык мало-помалу развязался. Я уже мог произносить отдельные слова. Арве наклонился ко мне и сказал: та девчонка на тебя засматривается. Ты, наверное, хочешь, чтобы я ушел и вы бы с ней вдвоем остались? Какая девчонка, спросил я, да вон та, ответил Арве, я взглянул — красавица! Но предложение Арве меня озадачило. Странный заход, правда же?

— Да.