Читаем Любители тел полностью

– Да. Шестьдесят восемь из них находились под рубрикой “Общая политика”. Фотографии самые разнообразные. Мы опознали всех, кто изображен на снимках на переднем плане, и теперь у нас около трехсот имен, причем половина из них повторяется. Все эти люди известные личности. Но в чем тут загвоздка, мы так и не можем понять.

– Сколько таких фотографий использовалось в газетах?

– Примерно треть. У них на обороте есть штамп с датой.

– Там должны быть еще условные обозначения.

Гай кивнул:

– Конечно. Мы все проверили. Все фото были сняты в Нью-Йорке в течение прошлого года. Может, тебе удастся связать это как-то воедино.

Я взял несколько фото из кучки и стал внимательно их рассматривать. Некоторые из них, как я вспомнил, мне приходилось встречать в газетах, другие были сняты по разным поводам одним или несколькими фотографами. Тут были лица, которые я знал, и такие, о которых только слышал, была и целая куча совершенно незнакомых. Вряд ли можно было установить какую-нибудь связь между смертью Митча и этими людьми. Но мы все же несколько раз пустили фотографии по кругу. Я усмехнулся, когда на одной из фото увидел Далси Макинесс на каком-то благотворительном вечере и другое ее фото на балу в одном из отелей на Парк-авеню, где она танцевала с каким-то престарелым посланником в увешанном медалями мундире.

Потом я перестал обращать внимание на лица и сосредоточился на именах, напечатанных на обороте. Единственное имя, которое мне встречалось раньше, было имя Белара Риса. На фото он приветствовал дипломата одной из стран по ту сторону железного занавеса, который сходил по трапу самолета. На лице у него было выражение безразличия к тому, что его снимают. Он был высок и массивен и, по-видимому, обладал значительной физической силой, чего не мог скрыть даже костюм, сшитый у отличного портного. Лицо его не носило никаких следов национальной принадлежности, кроме того, что он был смугл, а глаза хранили жесткое выражение. На вытянутой в приветствии руке не было перчатки, и было видно, какое у него толстое запястье. Белар Рис был из тех людей, которые готовы засучив рукава смести любое препятствие на своем пути.

Эл заметил, что я задержался на этом фото, и спросил:

– Ты знаешь его?

Я бросил фотографию на стол.

– Митч как-то писал об этом типе.

Эл внимательно посмотрел на фотографию.

– Да ведь кто только о нем не писал! Это Белар Рис. Представитель в ООН. В сегодняшних газетах есть еще одно его фото, он вызвал целую бурю на заседаниях Ассамблеи.

– Есть что-нибудь интересное о нем?

– Да нет, он очень не любит популярности. В ООН, однако, есть еще с десяток типов, подобных ему. Он будет служить и нашим, и вашим, лишь бы достичь своей цели. Готов на все что угодно, лишь бы защитить свои интересы. Очень плохо, что находятся идиоты, назначающие подобных людей представителями своих стран.

– Им приходится.

Эл порылся в снимках, лежавших перед ним, и выбрал один.

– Вот еще Рис. Как раз после переворота на Ближнем Востоке. Тип, с которым он разговаривает, был убит неделю спустя после путча.

На фото был изображен еще кто-то, но лицо разглядеть было невозможно.

– Кто это?

Эл взял у меня снимок и внимательно поглядел.

– Черт его знает, – ответил он. – Его имени нет на обороте.

– Очень знакомая фигура, – сказал я.

– Вполне возможно. Может, это кто-нибудь из дипломатического корпуса. Но не похоже, чтобы он стоял рядом с Рисом.

* * *

Он был прав. Казалось, он ждет чего-то, но трудно было сказать наверняка. Что-то смутно знакомое чудилось мне в этой фигуре. Это было лицо, которое, увидев однажды, трудно забыть. Я порылся в памяти, стараясь представить себе возможные точки соприкосновения с этим человеком, но так ничего и не припомнил.

Я провел с ними еще минут двадцать, потом поднялся и прошел через коридор в справочный отдел, где старый Бифф читал газету. Он кивнул мне, и я спросил:

– Можно взглянуть на эти папки?

– Пожалуйста.

Я прошел вдоль стеллажей до секции “Р” и вытащил нужный ящик. Здесь была папка, посвященная Белару Рису, с тремя использованными в свое время фотографиями. Что касается самого Риса, то на одном фото на его лицо падала тень от полей шляпы, на другой он как будто невзначай прикрыл лицо рукой, на третьей был изображен в движении, так что узнать его было непросто. Те же, кто бы снят рядом с ним, виднелись вполне отчетливо, но я не знал никого из них. По-видимому, все они были важными персонами, судя по их одежде, чемоданчикам дипломатов в руках и по общему фону, на котором они были изображены. Я захлопнул папку и вернулся к столу, у которого уже стоял Гай, внимательно глядя в мою сторону.

– О'кей, Майк. Ты что-то нащупал? – сказал он.

– Белар Рис, – сказал я. – Но в папках нет ничего интересного.

– Почему именно он?

– Сам не знаю. Просто он единственный из всех, о ком писал Митч, насколько мне известно.

– Брось, Майк, ты что-то учуял. Признайся, что?

– Мне кажется, что этот парень не любит, когда его фотографируют.

– Но фотографироваться многим не нравится.

– Только не членам дипломатического корпуса. Они-то как раз стремятся к паблисити.