Читаем Любить тебя полностью

После третьего круга по палате, я устала так, что никакие нервы не помешали вырубиться, едва коснувшись головой к подушке.

Разбудили меня голоса и шаги. В палату вихрем влетел Рузаев и еще двое силовиков. Конечно, учитывая, что он еще не очень уверенно держался на ногах, «вихрем влетел» - это сильно сказано. Но впечатление создалось именно такое.

- Аксенова Нина Сергеевна, вы арестованы по обвинению в соучастии преступной деятельности Титова Андрея Тимуровича. До окончания реабилитации вы пробудете в клинике под охраной, потом будете переведены в следственный изолятор службы безопасности. Вы имеете право на адвоката, если не можете его себе позволить, вам его предоставят.

- Рузаев, что за фокусы?

- Против вас всплыли неопровержимые доказательства.

- Угу. А чего ты приполз, а не сам Верчич? Застрелился от стыда?

- Нет. Минувшей ночью полковник Верчич был убит. Уточнять виновника, нужно?

Сердце ударилось о ребра и замерло.

- А…

- Задержать его нам пока не удалось.

Наверное, я была первым человеком без справки из психушки, который радостно улыбался, когда силовики его пристегивали наручниками к койке.

Глава 62

Илья Верчич мертв. Его больше нет. Он никогда не сможет навредить ни Андрею, ни мне. Я больше никогда не увижу и не услышу этого мерзавца. Никогда! А Андрей, сумев добраться до него, смог и ускользнуть. Целым и невредимым. Это грело душу, помогало ждать, когда придумает, как меня вытащить.

- Я ненавижу тебя, ненавижу, ты тварь неблагодарная! Подстилка бандитская! Опозорила нас!

Ее лицо покраснело настолько сильно, что это было заметно даже под слоем тонального крема. Изящные, красивые черты обезобразила полная ярости гримаса. Из глаз катились злые слезы.

Если б могла, мама бы, наверное, набросилась на меня, но мешала решетка и то, что ближе, чем на метр, ко мне нельзя подходить. Отец меня видеть не захотел. Ире срочно понадобилось улететь обратно в Лондон. Думала, если останется со мной в одной стране, то испачкает свою репутацию, а если быстренько улетит, то та останется чистой? Забавно было бы…

Сложив скованные наручниками руки на колени, с улыбкой поймала злой взгляд.

- А ведь несколько месяцев назад ты хоронила меня, мама. Оплакивала мою смерть.

- Да лучше б так и было! Лучше б ты была мертва, дрянь!

А я ведь предполагала что-то подобное. Но все-таки глубоко в душе все равно надеялась, что будет не так, хоть и не признавалась себе в этом. Как же больно, что я оказалась права. Иногда слишком хорошо знать людей – трагедия. С другой стороны, будь такое отношение неожиданностью, наверно, мне было бы больнее.

- А мама Славика любила его. Любым любила, мам. Всегда. Ждала его. Представляешь?

Андрей часто рассказывал об этом. А еще о том, сколько времени провел у них дома в детстве, сбегая из своего. Как там было тепло и уютно. Как добры были родители Славика и к сыну, и к нему. Какими вкусными были жаркое и пироги, которые готовила его мама.

Ни она, ни ее муж не дожили до той ночи. Возможно, нельзя так думать, но это хорошо. Ведь так ужасно хоронить своих детей. Почти для всех родителей - это худшее горе на свете.

- Кто это?

- Не важно, мам. Тебе – не важно, - выдохнула я. - Ты ведь никогда меня не любила, да? Не любила, потому что я не смогла стать такой, как вы хотели, или ты просто этого не умеешь?

- Ты, дрянь…

- Да, прости свою дочь-дрянь! – перебила я по третьему кругу начинающийся поток оскорблений. - Прости, что она выжила, мама.

- Учти, мы с отцом палец о палец не ударим, чтоб помочь тебе! У тебя больше нет родителей! Не-ет!

- И никогда не было. Были надзиратели, как у рабов.

Она ушла, громко стуча каблуками. А я не заплакала. Не хватало еще делать это при охране. Но уводить меня они не спешили. Несколько минут и появилась Лера. И она снова горько плакала. По-детски, до пузырей из носа. Шатаясь, девушка шагнула к решетке.

- Ближе нельзя, Лер. - сказала я. - Сядь на стул.

- Нинка-а, - она на пару секунд закрыла лицо руками. - Мы тебе адвоката нашли. Очень хорошего. Ты что-то подписывала уже? Нет? Не подписывай! Он сказал, есть шанс скостить срок. А там, при условии хорошего поведения...

Она замолкла, зажав рот рукой.

- Мы тебе будем передачки присылать, Нин. Приезжать будем. Я... я читала много про...Про тюрьмы. Ты… Ты из-за обвинений сидеть одна будешь, не с этими... Не бойся!

- Лерка, - я машинально дернулась раскрыть объятия, и браслеты больно впились в запястья, - не плачь. У меня все хорошо. Теперь, когда Верчич мертв. Правда, хорошо. И я... Я была такая счастливая с Андреем, Лерка... Такая счастливая! У нас такая любовь...

- Да, - она высморкалась в бумажную салфетку. - только он там, а ты - здесь. Такая вот «любовь».

- Когда-нибудь я расскажу тебе все, обещаю. Мы вчетвером будем сидеть на берегу океана, и я все расскажу.

Андрей меня спасет. Мы уедем. Все будет хорошо. Нужно только подождать.

Глава 63