Читаем Любимые книги полностью

Один из меньшевиков, Старовер, выступил со статьей, в которой довольно витиевато высказался о том, что можно договориться с буржуазными демократами, если «преподносить им неотразимый реактив своего требования, лакмусовую бумажку демократизма…» (т. 9, с. 186). Под видом «реактива» Старовер как раз и имел в виду признание либералами всеобщего избирательного права. Очень тонко, осторожно пытается Ленин объяснить Староверу, сколь наивно его стремление «придумать неотразимые бумажные реактивы» (т. 9, с. 187). Сначала Владимир Ильич немного поиронизировал, используя слова Базарова из романа Тургенева «Отцы и дети»: «Как красиво это написано! и как хочется сказать автору этих красивых слов, Староверу: друг мой, Аркадий Николаевич, не говори красиво!» (т. 9, с. 186). Пока еще, как мы видим, это шутка. А дальше Ленин переносит свои обличения на прямых изменников – на либералов: «Г-н Струве одним почерком пера отразил неотразимый реактив Старовера, когда написал в программе „Союза освобождения“ всеобщее избирательное право. И тот же самый Струве на деле уже не раз доказал нам, что все эти программы для либералов – простая бумажка, не лакмусова, а обыкновенная бумажка, ибо буржуазному демократу ничего не стоит сегодня написать одно, а завтра другое» (т. 9, с. 186 – 187).

Видите, как тонко: вроде бы бумажка сама по себе и не плоха, да только для кого она писалась, для Струве? Так ему любая бумажка не указ. И получается, что Староверу вроде бы и обижаться не на что, а с другой стороны, ясна вся несостоятельность его затеи с «неотразимым реактивом».

А сколько здесь литературных приемов: и использование художественных образов классической литературы, и ироническое перефразирование – «отразил неотразимый реактив», и комический эффект игры слов – дескать, да, бумажка, только «не лакмусовая, а обыкновенная бумажка»…

Поначалу такое легковерное отношение к заявлениям буржуазии могло действительно выглядеть всего лишь недомыслием. По-видимому, Ленин так вначале и считал. Но постепенно все более выяснялось, что поддержка меньшевиками либералов – это не оттенок в их взглядах, а – тактика. Это уже была весьма опасная ошибка, и Ленин решил поговорить о меньшевистских заблуждениях обстоятельно и серьезно. И вот в те горячие дни, когда надо было реагировать на каждое из множества событий если уж и не статьей, то хотя бы заметкой, Ленин выбрал-таки время и написал большую теоретическую работу «Две тактики социал-демократии в демократической революции». Первая тактика – это тактика большевиков. Да, революция 1905 года – это демократическая революция. Да, в случае ее победы к власти придет буржуазия. Но от того, какую роль в этой революции будет играть пролетариат, зависит и дальнейшая судьба революции. Если пролетариат возглавит революцию, то он, добыв власть для буржуазии, и себе многое добудет: максимум свобод, которые помогут ему готовиться уже к социалистической революции.

Вторая тактика – меньшевиков. Она, к сожалению, означала на деле полное подчинение рабочего движения интересам буржуазии. Новоискровцы считали, что раз революция буржуазная, то и ведущей силой ее должна быть буржуазия. А пролетариат, дескать, пусть борется за конкретные результаты – экономические уступки, мелкие реформочки… Но ведь это и есть ничем не прикрытый хвостизм! Это и есть стремление обречь рабочих плестись в хвосте буржуазного движения. Не случайно книгу Мартынова «Две диктатуры», автор которой как раз и предназначает рабочим столь жалкую роль, Ленин называет «образцово-хвостистским произведением» (т. 11, с. 20).

Ведь что получается? Если рабочим определить «хвостистскую» роль, то революция, лишенная своей основной ударной силы, вообще не победит. Никакая – ни демократическая, ни социалистическая. У власти останется царь. Отсюда вытекает безжизненность всех остальных, хотя бы и очень революционных, разглагольствований меньшевиков. Если пролетариат – не гегемон, то и не будет победоносного восстания. Если не будет победы, то все обещанные реформы, думы, собрания останутся на бумаге. И Ленин изо всех сил убеждает новоискровцев, что надо повернуться лицом к пролетариату, что буржуазии верить нельзя, что буржуазия боится победоносной революции, боится, чтобы она не зашла слишком далеко, чтобы она «не смела слишком решительно все остатки старины» (т. 11, с. 38).

Исход революции зависит от того, сумеет ли пролетариат разделаться с царизмом «по-якобински», то есть смести его революционным путем. Если не сумеет, тогда буржуазная демократия пойдет на сделки с царизмом. (Как мы знаем, это ленинское предположение подтвердилось в точности всем дальнейшим ходом революции.)