Читаем Любава полностью

— Не выдумывайте. Не нужен мне никто другой. Вы прекрасно справляетесь, и никто лучше вас здесь не разберется, — нахмурился Илия. — Так что вытирайте слезы, и за дело. Сейчас уже люди пойдут. А дома сидеть я вам не дам. С Руськой вам хватит времени поговорить, когда выгуливать ее будете, да вечерами. А то опять закроетесь, и будете дома плакать. Нет уж! Мне помощница в лавке нужна, так вот и помогайте!

Все еще расстроенная отсутствием свечей на привычном месте, старушка, вздыхая, заняла свой пост.

Анна пришла на службу вместе со стариками. Как положено, подала записки, заказала молебен о здравии для Димы, оставила щедрое пожертвование, поставила свечи… Началась служба. Сначала она заслушалась — Илия служил с чувством, искренне, всю душу вкладывая в молитву, и это чувствовалось. Не зря сюда приезжали со всех окрестных деревень — батюшка того стоил.

Но вскоре она начала прокручивать в голове то, что успели рассказать ей старики. Особенно ее интересовал взорванный храм. И ведь хранилище цело! А закончится служба, и Илия отвезет ее обратно в Алуханск, и она так и не побывает на руинах храма…

И чем больше она об этом старалась не думать, тем сильнее тянуло ее к руинам. Пойти одной? Старики все в молитве, Илия служит, строители… Анна усмехнулась — видела она, в каком они состоянии. Если до утра очухаются, уже хорошо будет. Что делать? Ну что же делать?

К храму тянуло… На душе стало тревожно и неспокойно, в груди сдавило. Анна почувствовала, насколько тесно, дымно и душно в небольшой часовенке, какие низкие здесь потолки… Поняв, что начинает задыхаться, Анна потихоньку, стараясь не шуметь и не прервать богослужение, на цыпочках выбралась на улицу.

Но и там покоя ей не было. Ее словно канатом тянуло к руинам. И Анна, оглянувшись на часовенку, поспешила к храму.

Дойдя до руин, она оробела. Сейчас они больше всего походили на обычный котлован, вырытый для строительства здания. К площадке, расчищенной от камней, фрагментов бывших стен и земли, вели аккуратно уложенные деревянные мостки. Постояв, Анна решила повернуть назад и прийти сюда попозже вместе со священником. Но, сделав несколько шагов, почувствовала, что просто не может уйти отсюда. Ее словно звало что-то, тянуло с неимоверной силой, которой она совершенно не могла противиться. Ей было необходимо туда! Куда туда — она и сама не знала, но сопротивляться этой непонятной тяге просто не могла.

Анна сделала робкий шаг, еще один, и, тряхнув головой, отгоняя все сомнения, уверенно зашагала по мосткам. Добравшись до пролома, она, достав из сумочки телефон, включила на нем фонарик и посветила внутрь. Перед ней вглубь уходили довольно надежные деревянные ступени, сколоченные рабочими. Отбросив последнюю робкую неуверенность, Анна спустилась вниз, в который раз за сегодня порадовавшись, что у нее на ногах удобные, почти без каблука, «лодочки».

Спустившись, она обвела фонариком вокруг себя. Подойдя к стене, коснулась рукой огромного необработанного речного камня, и улыбнулась. Ей вдруг сделалось хорошо и спокойно, словно она вернулась домой после долгого отсутствия. Анна, улыбаясь, прислонилась плечом к старому-старому камню, впитывая разливавшийся вокруг покой, прикрыла глаза… Ей даже показалось, что она слышит молитву, которую нараспев, словно песенку, читает нежный-нежный, чистый детский голосок, тихий, едва слышимый, словно журчит торопливый весенний ручеек. Заслушавшись, Анна сделала шаг навстречу голосу, стремясь услышать и слова…

Фонарик погас. Враз Анну обступила непроглядная темнота. Она мгновенно потерялась в пространстве. Снова и снова женщина пыталась включить фонарик, но телефон не реагировал. Анна сделала несколько глубоких вдохов в попытке успокоиться. Постояв пару минут, она поняла, что продолжает слышать детский голосок, словно зовущий ее. Удивившись, женщина замерла, вслушиваясь в звучавшую нараспев молитву. Ей показалось, что она узнает слова…

Выставив руки перед собой, Анна в полной темноте сделала шаг на зовущий ее голос. Еще один… И вдруг поняла, что начинает различать очертания… дверного проема? Двери? Анна шагнула снова. Очертания стали четче, контур дверного проема стал различим… Сделав еще несколько небольших шагов к приоткрытой двери, из-за которой лился слабый рассеянный свет, она увидела комнатку за дверью. Пыльную, неухоженную. Прямо напротив двери стоял стеллаж, заполненный старинными фолиантами и рукописями, чуть дальше от него виднелся край старого деревянного стола, над которым висела терявшаяся в темноте деревянная резная полка.

Поняв, что видит перед собой храмовое хранилище, Анна чуть шире приоткрыла дверь, из-за которой лился желтый, мягкий мерцающий свет, отчетливо видимый в полной темноте, и звучал тот самый голосок, уже вполне внятно, настолько, что женщина разбирала и слова звучавшей молитвы с откуда-то очень знакомыми интонациями.

Замирая от страха и любопытства, и даже дыша через раз, Анна заглянула в хранилище.