— Говорю вам, Джи-Джи порвала оригинал на мелкие кусочки и сожгла их! — в панике бормотал он. — Я видел это! Правда, она не показала мне документ, а только сказала, что это тот самый договор, а я был настолько глуп, что поверил ей на слово… — Последовал поток брани на незнакомом Эллери языке — возможно, цыганском, на котором говорили вероятные предки Армандо. Лицо его искажала ненависть к Глори. То, что Джи-Джи Гилд знала или подозревала о его постоянных изменах, явно не приходило ему в голову. — Я подам в суд!

— Это ваше право, мистер Армандо, — сказал Вассер. — Но не вижу, чего вы надеетесь этим добиться. Вы едва ли можете оспаривать подлинность вашей подписи на этом соглашении, а само его существование после истечения пятилетнего периода является prima facie[32] доказательством, что ваша жена считала вас не выполнившим условия сделки. Ваше ничем не подтвержденное заявление, что она уничтожила документ, опровергает само его наличие.

— Я мог бы получить хотя бы треть ее состояния — миллион долларов — по праву вдовца!

— Учитывая этот договор, мистер Армандо, вам придется удовлетвориться пятью тысячами, которые оставила вам жена.

Армандо стиснул голову руками и отвернулся.

— Я получу то, что мне полагается… — пробормотал он, потом, казалось, взял себя в руки и занял прежнее место за стулом Лоретт, мрачно уставясь перед собой.

Эллери догадывался, что Армандо размышляет об иронии судьбы. Он организовал убийство жены, рассчитывая на миллион, а получил всего пять тысяч. Состояние достанется кому-то другому… Эллери видел, как прищурились черные глаза Армандо при этой мысли. Кто же главный наследник Джи-Джи?

Нотариус продолжил чтение:

— «Основную часть моего состояния, движимое и недвижимое имущество, я завещаю моей единственной кровной родственнице, моей племяннице Лоретт Спанье, если ее удастся найти…» — Далее следовал длинный абзац, где говорилось, что в случае смерти Лоретт Спанье до кончины завещательницы либо если ее не обнаружат живой или мертвой в течение семи лет после смерти завещательницы, состояние должно быть обращено в фонд с целью обеспечения образования и выплаты стипендий молодым певцам и другим музыкантам. Однако этот пункт потерял силу, поскольку Лоретт Спанье была найдена живой и ее личность не вызывала сомнений.

— Поздравляю, Лоретт, — заговорил Армандо. — Не каждая сирота становится миллионершей в двадцать два года. — Граф обрел самообладание — в его голосе даже не слышалось горечи. Как хороший генерал, он не тратил время на переживания по поводу своего поражения и уже строил планы будущей битвы. Должно быть, он наградил себя медалью за то, что догадался соорудить плацдарм на пути к племяннице жены при их первой встрече, подумал Эллери.

Юная наследница выглядела ошарашенной.

— Не знаю, что и сказать. Я только один раз встречалась с тетей, и мы говорили менее часа. Я не чувствую себя вправе…

— Эта неловкость скоро исчезнет, дитя мое, — промолвил Карлос, склонившись к Лоретт. — Я не знаю чувств, которые могут устоять против таких денег. Завтра, когда вы вышвырнете меня из квартиры, где я прожил так долго — кстати, полностью выплаченной, — вы будете удивляться, что были такой бедной.

— Не говорите так, дядя Карлос! Конечно, я не сделаю ничего подобного. Вы можете оставаться в квартире сколько хотите.

Армандо покачал головой, словно старый мудрый дядюшка.

— Не будьте такой великодушной, а то я поддамся искушению и соглашусь — ведь теперь я стал бедняком. Кроме того, наш мистер Вассер этого не позволит — я прав, мистер Вассер? Думаю, что да. К тому же мы едва ли можем жить в одной квартире: пойдут сплетни, которые и так слишком часто ассоциируются с моим именем. Нет, я заберу свои жалкие пожитки и перееду в какие-нибудь меблированные комнаты. Не беспокойтесь о моей судьбе, cara.[33] Я привык к уединению.

Эта превосходно разыгранная сцена тронула Лоретт Спанье до слез.

Глава 20

Когда группа начала расходиться, нотариус, к удивлению Эллери, попросил Селму Пилтер и Лоретт остаться. Гарри Берк посмотрел на Эллери, который кивнул в ответ, и вышел вместе с Джин Темпл и Армандо. Последний удалился весьма неохотно.

— Не возражаете, если я задержусь, мистер Вассер? — спросил инспектор Квин.

— Нет, — ответил нотариус. Эллери, бросившему взгляд на отца, эта сцена показалась отрепетированной заранее.

— Вы не против, миссис Пилтер?

— Я хочу, чтобы инспектор Квин присутствовал при этом, — ответила старуха высоким и чистым голосом.

— И мистер Квин тоже, поскольку он, очевидно, заинтересованная сторона.

— Безусловно, — пробормотал Эллери.

Вассер аккуратно закрыл дверь кабинета, потом вернулся к столу, сел и потер массивный подбородок. Лоретт выглядела озадаченной — она не знала, что на уме у нотариуса.

— Не знаю, как сказать об этом, мисс Спанье, — начал Вассер. — Ситуация необычная — ее не раскрасишь только в черное и белое… Полагаю, мне остается лишь изложить факты и предоставить вам судить о них.

— Факты? — переспросила девушка. — О миссис Пилтер?

Старуха сидела молча.