Читаем Лицеист полностью

«Дурашка» унижаться не хотел, поэтому последовал примеру товарища, принял те же самые коктейли и попробовал подержать меня на дистанции. Но зеркало впечатляющего диаметра, «брошенное» мне под ноги с нереальной скоростью, я перепрыгнул скачком, этим же заклинанием вышел из области, накрытой окоченением, сбил формирование чего-то еще угнетающим рыком и ворвался в ближний бой. Давать вроде как лицеисту, а на самом деле курсанту четвертого курса спецфакультета Йоркской Королевской Военной Академии, ошиваться в России я не собирался. Поэтому всадил в его ледяной щит свое сминающее касание, практически наполовину просадил пробойником и под ускорением пошел на второй круг. В смысле, не позволил выйти из ступора вторым угнетающим рыком, почти доконал защиту связкой из сминающего касания и пробойника, а потом нанес серию ударов искрящимися кастетами по этажам и поставил жирную точку дрянью. Причем не по магистральным каналам, а сразу в проекцию ядра.

В принципе, на этом можно было закончить. Но Мирослава Михайловна настоятельно советовала впечатлить «гостей столицы» до дрожи в коленях, поэтому я вложился в оседающего мистера Флоренса еще дважды. Все той же дрянью по плечевым суставам. А когда парень, аж посеревший от разрушения ядра, рухнул на песок, поймал его взгляд и холодно усмехнулся:

— Не люблю провокации, уродов, оскорбляющих женщин даже по чьему-то там приказу, и полумеры. Ты — все, списан. Вот и благодари себя, а не свое начальство…

…Мылся я, вроде, совсем недолго, да и с одеванием не тупил, но к тому моменту, как вышел к «группе поддержки», оказалось, что оба британца уже покинули лицей на машине их посольства.

Выслушав эту новость, я недоуменно посмотрел на часы, а «тетя Света»,

сообразив, что меня напрягло, презрительно фыркнула:

— Почти уверена, что эти твари изначально жаждали получить материал для изучения последствий воздействия твоего ультимативного заклинания на организм Одаренного, дабы попробовать разработать что-то похожее, защиту и методы лечения.

— Ты хочешь сказать, что парня списали заранее?! — неприятно удивился я, дождался подтверждающего кивка и угрюмо заткнулся. Хотя накатившая Ярость требовала немедленно вырвать глотки «заказчикам» «материала» или, хотя бы, высказать все, что накипело, о Большой Политике, спецслужбах и о главах государств, являющихся конечными выгодоприобретателями всех подобных акций.

Успокаивался куда медленнее, чем хотелось бы. А через какое-то время вдруг заметил, что тщательно анализирую взгляды, жесты и реплики Светлова в поисках хоть каких-нибудь признаков его интереса к матушке. Но Архимаг вел себя корректнее некуда, поэтому мне полегчало еще сильнее, и к моменту, когда наша толпа добралась до открытой стоянки, окончательно отпустило. В результате прощания с Тимофеем Ильичом и Галей Чеботаревой получились достаточно теплыми, а сообщение Мирославы Михайловны, прилетевшее на комм, не вызвало даже раздражения:

«Лютобор Игоревич, поздравляю с очередной безоговорочной победой на дуэли. Понимаю, что вам не помешал бы отдых, но вынуждена просить приехать во дворец. По возможности всей компанией и как можно быстрее. Все остальное — при личной встрече…»

Возражать против изменения планов никто, естественно, и не подумал, так что вскоре чуть удлинившийся кортеж вылетел с территории лицея и помчался в центр. Что интересно, в режиме наибольшего благоприятствования — уже со второго светофора нас подхватила «зеленая волна», а сотне метрах от выезда на Ремезовский проспект к моей машине «упало» звено полицейских дронов сопровождения и включило не только иллюминацию, но и сирены! В общем, до Флигеля Мятущихся Душ добрались очень быстро, а там Шахова прервала молчание и сообщила, что меня, матушку, Раису Александровну и Яну уже ждут в кабинете, а остальным придется немного поскучать в большой гостиной.

На третий этаж поднялись вчетвером, отметили, что на нем как-то уж очень много Конвойных, прошли досмотр, переступили через порог хорошо знакомого помещения и оказались в перекрестии взглядов двух Волконских — Ярослава Георгиевича и Мирославы Михайловны.

Держать нас на ногах они и не подумали — после обмена приветствиями слишком уж мрачный Император предложил нам устраиваться поудобнее, дал время опуститься в кресла, а потом взял быка за рога: