Читаем Лицеист полностью

…Получасовая поездка по просыпающейся стране с другой природой, климатом и темпом жизни доставила море удовольствия, но оно померкло перед эмоциями, полученными во время встречи с Раисой Александровной — да, эта женщина «дурела» без нас всего трое суток, но сжала меня в объятиях и расцеловала с таким пылом, как будто не видела пару лет! Кстати, досталось не только мне — свою долю тактильных удовольствий получили Яна, матушка, Валя, Наоки, Эиру и Лиджуан. Ну, а всем остальным достались улыбки разной степени теплоты и — как в случае Дауда, Мавии, Вари, Ики, Аямэ и Мин Сим — персональные приветствия. А потом Аль Сауд со Слугой и телохранителями умотали во дворец, а остальные отправились заселяться. В основном, по двое, так как поместье было не таким большим, соответственно, выделить каждой страждущей по отдельным покоям было нереально.

Собрались ближе к восьми в большой трапезной, умяли великолепно приготовленный завтрак и, отвалившись от стола, прикипели взглядами к лицу помрачневшей Зыбиной-старшей. А она, среагировав на наступившую тишину, уставилась мне в глаза и криво усмехнулась:

— Твой дружок заслужил хорошую трепку…

У меня мгновенно испортилось настроение:

— Дауд?

— Да.

— Чем?

— Он… — начала Суккуба, с хрустом сжала правый кулак, посмотрела на характерные уплотнения на костяшках, поиграла желваками и решительно тряхнула волосами: — Этот мелкий вредный спиногрыз втихаря докупил к трем имевшимся «Акинакам» еще два десятка ничуть не менее мощных мотоциклов и лишил меня радости сделать то же самое!!!

Тут весь стол заржал, Янка, «неодобрительно» покачав головой, назвала Аль Сауда на редкость коварным мальчишкой и предложила его наказать. А меня… меня не отпустило. Совсем: перед глазами возникло лицо Мирославы Михайловны, а в ушах зазвучал ее голос, рассказывавший о сэре Бенджамине Мэллоуне и его ублюдочных единомышленниках!

Как оказалось, о результатах поисков «анонима» вспомнил не только я — дав девушкам как следует повеселиться, матушка демонстративно посмотрела на часы, обвела всю нашу компанию тяжелым взглядом, заявила, что нам пора собираться на тренировку, и выставила из помещения всех, кроме меня и Зыбиной-старшей, о чем-то задумавшейся и гипнотизировавшей стену.

Потом собственноручно закрыла обе имеющиеся двери, врубила «глушилку», описала напрягшейся Суккубе сложившуюся ситуацию, а потом задала странный вопрос:

— Рая, а ради чего ты гоняешься сейчас?

— В каком смысле?

— Заранее прошу прощения за прямоту, но, по моим ощущениям, ты ушла в Большой Спорт для того, чтобы как можно меньше думать об одиночестве, забивать пустоту в душе адреналином и хоть иногда чувствовать себя живой. Да, в той, прошлой жизни этот вариант бегства от самой себя был оправдан. А сейчас у тебя есть пусть не родной, но любимый сын, его компания, искренне считающая тебя своей, и занятие, радующее гораздо больше любых побед! Ну, и ради чего продолжать подставляться?

— Сын?! — обалдело переспросила Зыбина, чисто по-женски вычленив из монолога то, что зацепило больше всего.

— Ой, только не говори, что действительно видишь в Люте младшего брата или любимого мужчину! — насмешливо фыркнула моя родительница.

— И это тебя… не бесит?

— А должно?

— Ну-у-у… я бы изревновалась.

— Даже если «соперница» по-настоящему полюбила твоего родного сына, помогла ему выжить в безвыходной ситуации и подарила счастливое будущее?! — ехидно уточнила матушка, почувствовала, что этот аргумент принят, и посерьезнела: — Рай, ты живешь не гонками, а Лютом. И твои чувства взаимны, то есть, он тебя любит, а я доверяю. Ну и зачем рвать себе душу, тратя время на занятие, давно переста— …

— Ты права! — внезапно выдохнула Раиса Александровна, подняла голову и развернула плечи: — Я люблю твоего сына, как родного, живу им, а не какими-то там чемпионатами, и готова на все, чтобы быть рядом с Лютом и в горе, и в радости. Но есть проблема: если ты впустишь меня в вашу жизнь, то я из нее ни за что не уйду!

— Другого ответа я и не ждала! — довольно улыбнулась матушка и весело добавила: — Поэтому уже впустила. Вопросы?

— Есть. Один! — хищно усмехнулась Земляничка и повернулась ко мне: — К нашему сыну. Лют, ты не оставишь своих матушек одних? Нам надо кое о чем договориться…

Не знаю, о чем именно они договорились, и насколько легко прошла эта часть их разговора, но без пяти девять обе женщины нарисовались в гараже довольными до невозможности и загнали нашу компанию во внедорожники, а сами влезли в «Искорку» Суккубы и заняли место лидера. По пути к автодрому особо не буянили, зато там разошлись на полную катушку — толком не успев выбраться из машины, матушка приказала нам построиться перед боксами и дала на это дело тридцать секунд, а ее помощница повелительным жестом отправила Геннадия Осиповича открывать ворота, неспешно прошлась перед строем, остановилась напротив меня и предвкушающе оскалилась: