Читаем Лицеист полностью

Я врубился бы в то, что все это неспроста, и без последнего заклинания, ибо пребывал под «замедлением времени», но так чуть-чуть быстрее отследил направление взглядов противников, развернулся ко входной двери, увидел Волконскую, шествующую в нашу сторону в сопровождении единственного телохранителя, и сложился в поклоне. А после того, как выпрямился, мозг, как раз закончивший анализ того, что заметили глаза, «подсказал», что Мирославу Михайловну поприветствовали все, кроме Аль Сауда, пребывающего в целительском сне.

Тем временем Императрица-Мать подошла к креслу, из которого моя матушка обычно контролировала процесс нашей дрессировки, величественно опустилась на сидение и приветливо улыбнулась:

— Доброе утро! Прошу прощения за то, что прервала занятие, но возникла необходимость с вами переговорить до того, как вы уедете в лицей…

После этих слов она повелительно шевельнула рукой, и тот самый Паша, который когда-то наезжал на меня в боксе Суккубы, включил портативную «глушилку».

— Для начала прошу меня извинить за то, что вчера вызвала вас во дворец, но так и не нашла времени встретиться — дуэль Лютобора Игоревича вызвала настолько серьезный резонанс среди сильных мира сего, что освободилась я… порядка сорока минут тому назад. Да и сегодняшний день, вероятнее всего, проведу в разговорах. Впрочем, вас наверняка интересует не это, а причины вышеупомянутого резонанса, поэтому перейду от общих слов к конкретике. Лютобор Игоревич, я не знаю, что за заклинанием вы приложили господина Такэду, но оно уничтожило две трети ядра и два двенадцатисантиметровых участка его магистральных энергетических каналов. Весь вчерашний вечер и половину ночи целитель посольства Японии пытался запустить процесс их восстановления, но в районе четырех утра признал, что диагнозы дежурного целителя арены и Валентины Алексеевны Волконской-Шаховой были верны, то есть, этот юноша потерял Дар раз и навсегда…

Как я понял из последующего монолога, предъявлять мне какие-либо претензии никто не собирался, так как найденная на песке арены полая игла, «заряженная» разрядом восьмой ступени ранга мастер и каким-то хитрым ядом отложенного действия, оказалась артефактом, запрещенным в доброй половине стран планеты, а попытка его применения тянула на смертную казнь. Но сам факт того, что какой-то мальчишка взял и лишил Дара противника более-менее равного уровня, напряг как союзников Российской Империи, так и ее противников. Вот Волконских звонками и задергали.

Чем закончились эти «консультации» и закончились ли вообще, она не сказала. Но я на это и не рассчитывал, так как прекрасно понимал, что любые договоренности на этом уровне являются Большой Политикой. Зато рассказа о последствиях попытки использования запрещенного артефакта на обычной ученической дуэли ждал с нетерпением. И он не разочаровал:

— Кстати, в десять утра по времени Киото были отменены итоги девяти последних дуэлей господина Шичиро, четырех — его старшего брата, семи — отца и так далее. Кроме того, были возвращены на доследование одиннадцать уголовных дел по фактам внезапных «отложенных» смертей их противников, а родичи убитых уже подали в соответствующий департамент прошения об объявлении межродовой войны роду Такэда. Наши дипломаты тоже не спят — подали в суд на этот род и с вероятностью в сто процентов добьются выплаты серьезнейшей виры…

Закончив с этим вопросом, Волконская переключилась на следующий, ничуть не менее интересный — сообщила, что господ Рагхавана Синха Ратора и Рамиреса Бланкаса мы больше не увидим, так как опростоволосившиеся «лицеисты» были отозваны из Российской Империи, а главы Индии и Мексики «уже начали прогибаться». Увы, после этой, условно положительной, новости озвучила следующую, куда менее приятную:

— К сожалению, госпожа Беренике Бурджит продолжит действовать вам на нервы: никаких предосудительных телодвижений против вашей команды она еще не совершила, а вчерашнюю дуэль провела практически безупречно. В смысле, победила, не показав ничего сверх заявленного уровня развития. Но, как говорится, еще не вечер, так что, вполне возможно, удастся отправить восвояси и ее…

После этих слов Мирослава Михайловна на миг потемнела взглядом, потерла лицо, поймала взгляд Незаменимой и виновато улыбнулась:

— Валентина Петровна, вы не приложите меня обновлением? Прошлое начинает откатываться, а позволить себе расслабиться я пока не могу.

Целительница, давно переставшая трепетать перед представителями Императорского рода, коротко кивнула, вышла из «строя», дотронулась до предплечья государыни и вернулась обратно, а ее взбодрившаяся «пациентка» уставилась на мою матушку и расплылась в ехидной ухмылке: