По документам, которые опубликованы в книге «Особый район Китая», видно, что у Сталина были сомнения относительно Мао Цзэдуна. Сталина марксизм мало волновал. Его интересовала власть, будет ли Мао слушаться? Внутри китайской компартии была просоветская фракция во главе с теми, кто работал в Коминтерне, и Мао их отстранил. И в Москве возникли сомнения, стоит ли его поддержать или нет. Но потом все-таки в Кремле решили, что на него надо опираться, потому что это реальная сила, и он реально держит там власть.

По общему мнению, Мао Цзэдун Сталина уважал. И даже если ему казалось, что Сталин что-то делает неправильно, он считал, что надо выполнять указания, поддерживать СССР, потому что Сталин все-таки великий марксист, признанный лидер и, возможно, он что-то лучше понимает, чем Мао. А когда Сталин умер, в Хрущеве Мао лидера не увидел.

Почему после 1945 года все-таки удалось победить именно Мао Цзэдуну, а не Чан Кайши? Ведь, формально говоря, стартовые позиции у Чан Кайши были лучше. Он был признан всем миром, он был легитимным, как сейчас принято говорить, правителем Китая, в его руках были огромные ресурсы. Почему все-таки победили коммунисты? Что здесь сыграло решающую роль – непопулярность самого правительства Гоминьдана либо же массированная помощь Советского Союза китайским коммунистам?

Помощь, конечно, сыграла роль, но этого было бы недостаточно без главного – поддержки коммунистов обществом. Здесь сработала коммунистическая пропаганда. С другой стороны, Гоминьдан действительно дискредитировал себя как крайне коррумпированная и довольно неэффективная власть. И альтернативой были коммунисты, они в рамках «новой демократии» выдвинули правильные лозунги. В то время их поддержали даже некоммунистические партии. Думали, что они искренне будут проводить такую политику, но оказались неправы – многие закончили в тюрьмах.

<p>13. Рузвельт и война</p>

Гость: Владимир Печатнов, профессор, историк

Франклин Делано Рузвельт – американский президент, который очень почитаем в США.

Известно, что после Перовой мировой войны Америка из Европы ушла. Версальский мир был установлен по инициативе Америки. Американцы на протяжении 1920–1930-х годов европейскими делами интересовались очень мало. И даже был такой знаменитый закон о нейтралитете, который запрещал американцам вообще вмешиваться в дела Европы.

Фигура Рузвельта уникальна. Летом 1936 года, после оккупации Рейнской области, Рузвельт понял, что Соединенным Штатам не удастся остаться в стороне от европейского пожара. Он стал понимать это гораздо раньше многих американцев, даже многих европейцев.

Если верить Трояновскому, русскому послу в Вашингтоне, Рузвельт за ланчем в своей казуальной импровизационной манере сказал ему: «Знаете, господин посол, у меня такое ощущение, что мы будем вместе с вами воевать против Германии, разгромим ее и установим новый мировой порядок после войны».

Рузвельт был хорошо осведомлен о росте фашистской опасности. Он получал донесения американских военных атташе из-за границы, в том числе из Берлина, которые отслеживали рост военного потенциала Германии. И выводы на основе этой информации он делал правильные. Стояла задача – как подготовить страну к будущему конфликту. Это было действительно сложно, потому что традиции изоляционизма и в обществе, и в Конгрессе, который связывал Рузвельта по рукам и ногам, были очень сильны. Для этого потребовалось время.

Многие считали, что Рузвельт осторожничал и слишком медлил с вхождением страны в этот конфликт. Однако, будучи реалистом, он хорошо понимал, что политика – это искусство возможного, и пока у него не будет достаточной политической поддержки, такое судьбоносное решение просто не устоит, политически не удержится. Поэтому он действовал осторожно, исподволь используя события в Европе. Постепенно шла ревизия законодательства о нейтралитете. В конце 1939 года Рузвельт фактически начинает сближение с Великобританией на антигерманской основе.

Ленд-лиз появляется в марте 1941 года. Но еще до этого начинаются штабные секретные переговоры английского и американского командования, вырабатывается уже общий план войны с Германией, которая обозначается как враг номер один. Не Япония, а именно Германия.

Но толчок дал Перл-Харбор, после чего уже и Конгресс стал за войну. Другое дело – Германия. Ведь Гитлер объявил первым войну Соединенным Штатам, а не наоборот. С Германией могло дело затянуться даже после Перл-Харбора. Но Гитлер здесь опередил события и помог Рузвельту сделать ответный шаг.