Читаем Лица века полностью

В. К. Помните, Владимир Иванович, наши разговоры в начале и в середине 90-х годов? Тогда мне пришлось несколько раз выступать на страницах «Правды» в защиту вашего оркестра, бывшего к тому времени Большим симфоническим оркестром Всесоюзного радио и Центрального телевидения. Прославленный, выдающийся творческий коллектив – и вдруг в одночасье оказывается вышвырнутым буквально на улицу из знаменитого Дома радио. Дикость! До сих пор в голове не укладывается. Вы, человек великой русской культуры, наше национальное достояние, возглавили тогда Венский филармонический оркестр – после гениального Герберта фон Карояна. И, как следовало ожидать, марки не уронили. Вам, насколько я знаю, даже присвоили звание почетного гражданина Вены – города Моцарта и Штрауса, а о руководимом вами оркестре австрийская пресса писала, что это «последний бастион оркестровой культуры». Но осталось ли у вас при всем этом ощущение, что вы – русский музыкант, русский дирижёр?

В. Ф. Конечно! Может ли быть иначе? Процитированное вами из австрийской прессы – это же о Большом симфоническом оркестре имени П. И. Чайковского, как стал называться наш оркестр радио и телевидения. Он давно родной для меня, я руковожу им более тридцати лет. И руководства – в самое трудное время – не оставлял. А что касается русской музыки, русской классики, она была и есть в основе нашего репертуара. Мы гастролируем по всему миру, исполняем музыку великих композиторов разных стран, и сотрудничаю я с разными музыкальными коллективами мира, но наш Большой симфонический всегда занимает в моей жизни особое место. И где бы мы ни выступали, исполняем Глинку и Чайковского, Бородина и Мусоргского, Римского-Корсакова и Глазунова…

В. К. А где за последнее время вам довелось выступать?

В. Ф. Мы только что вернулись из поездки в Болгарию и Сербию. Рассматривали эту поездку как своего рода миссию. Процессы в этих странах происходят страшные. Там активно действует Запад, вся его мозговая система – еще активнее, чем в России. Я это очень ощутил. Все эти так называемые неправительственные организации, руководимые из Вашингтона, глубоко проникают, всюду протягивают свои щупальца. А правители слабые…

В. К. Да и проамериканские тоже?

В. Ф. Вот мы своей поездкой как бы показали кулак американцам. Разумеется, не в буквальном смысле, а в культурном, но оказалось это очень и очень сильным. После такого большого перерыва и отчуждения, после войны, результаты которой мы видели, после бомбежек, которые американцы устроили в Югославии, наша культура опять захватила там людские сердца.

Нас встречали как самых дорогих гостей. Было настоящее паломничество. Это воистину потрясающе, когда народ не вмещается в самый большой зал, и установили экран на улице, чтобы наш концерт напрямую люди могли слушать.

В. К. В Белграде?

В. Ф. Да. Зал на три с половиной тысячи человек, но не хватило мест, и экран на улице стоял огромный, в пять метров, и всё транслировалось. Были все посольства, все министры пришли на концерт. Получилось, что это не просто гастроли, а политическая акция русской культуры.

Но главное – это, конечно, реакция так называемых простых слушателей. Представьте, когда весь зал поднимается в ответ на наше исполнение… И овация. И многие плачут, плачут…

В. К. Вы русскую музыку исполняли?

В. Ф. Мы привезли туда Чайковского. Исполнялся Чайковский.

В. К. Замечательно! Тем более что ведь в самом деле – приехал русский оркестр после большого перерыва в общении, когда, наверное, там почти не было нашей культуры.

В. Ф. Она была закрыта. А тяга у людей огромная. Народы близкие, православные. Соборы в Софии и в Белграде. Я побывал там в церквах – и русских, и сербских… Чувство глубинного единства нашего – необыкновенное!

В. К. Да, духовная, культурная миссия, которую выполняете вы, весьма влиятельна.

В. Ф. Это миссия великой нашей культуры! В Париже мы исполняли недавно композицию Прокофьева – его музыку к фильму «Иван Грозный». Сделал я такую концертную версию. Обычно эту музыку исполняют оркестр, хор, участвуют чтец, баритон и меццо-сопрано. Я же сделал версию для Алексея Петренко – он и чтец от лица Ивана Грозного и от автора, и он же поёт. Сидит на царском кресле на авансцене – и совершенно потрясает зал! Это было и в Австрии, и в Швейцарии – в Цюрихе. Везде проходит с величайшим успехом. Петренко создаёт очень сильный образ истинного защитника России.

В. К. Он гениальный актер.

В. Ф. Гениальный. И всё это происходит по-русски, на русском языке. И французский хор поет по-русски. Хор французского радио. Проникновение в нашу культуру, духовное проникновение у них всё-таки осталось.

В. К. Ну а в своей-то стране вам удается нынче выступать?

В. Ф. Удается, удается.

В. К. Где были в последнее время?

В. Ф. В Оренбурге, в Челябинске… Едем сейчас в Пермь, в Казахстан, в Смоленск, на родину Глинки. Должен заметить, что провинция, несмотря ни на что, более духовна сейчас, чем столица наша и Петербург.