Читаем Лица века полностью

В. К. Значит, эта проблема на сегодня – одна из главных?

Т. X. Безусловно. Если о музыке говорить, у нас ведь замечательные традиции, великолепная педагогическая школа. Я бы сказал, лучшая педагогика в мире! Возьмите Московскую консерваторию – какие колоссы здесь преподавали: Игумнов, Нейгауз, Гольденвейзер, Файнберг и так далее. Потом их ученики пошли – Флиер, Гилельс… Это всё традиции, которые перешли к нам от братьев Антона и Николая Рубинштейнов, один из которых был в Петербургской консерватории, а другой – в Московской, от великих композиторов Чайковского и Танеева, которые были профессорами Московской консерватории.

И эти традиции, слава Богу, пока сохраняются. Хотя многие педагоги, должен вам прямо сказать, в последние годы работают на одном энтузиазме, поскольку оплата их труда чисто символическая.

В. К. А многие исполнители и коллективы, причем из лучших, в поисках заработка вынуждены уезжать за границу и работать в основном там. Отечественному же слушателю они фактически становятся недоступными. Есть ведь такая проблема?

Т. X. Есть. Опять-таки упирается в то, что искусство наше почти полностью лишилось поддержки родного государства.

КАКИЕ ПЕСНИ ПЕЛИ

В. К. Сейчас, насколько я понимаю, вы говорили в основном о музыке, которую именуют серьезной. Но есть и так называемая легкая музыка, есть песня, без которой наш народ, по-моему, просто не может существовать. Вот о песне, Тихон Николаевич, хотелось бы потолковать особо. В одной из телепередач вы сказали о современных песнях так: мусор. И я подумал: до чего правильно и точно! А ведь советская песня тоже составляла цвет нашей культуры.

Т. X. Еще как! Советская песня – явление мировое, исключительное, нигде в мире и никогда такого расцвета песни не было, как у нас.

С чем это связано? Если в дореволюционное время музицирование обычно шло в салонах, по частным домам, то с революцией все резко переменилось. Началось в небывалых ранее масштабах коллективное пение, по-настоящему родилась массовая песня. Другие уже задачи встали и перед композиторами. Сама революция требовала массовых песен, и такими были, например, песни братьев Покрасс – «Конармейская», «Мы – красные кавалеристы» и другие.

Потом наступило другое время. Нэп принес свой налет – мотивы западные, не лучшие, и те, что назывались кабацкими. Тогда даже такие композиторы, как молодой Блантер или Юрий Милютин, прославившие в будущем советскую песню, отдали этому дань: «Джон Грей был всех смелее, Кетти была прекрасна…» К счастью, такое продолжалось недолго, и наша песня вернулась на свою орбиту.

Да, каждое время в жизни страны рождает свою музыку, свои песни.

В. К. Именно это мне представляется ключевым!

Т. X. Вы правы. Вот до революции, как я уже сказал, было в основном салонное музицирование. Правда, были и Вяльцева, и Вера Панина, и Вертинский, то есть появилась своя эстрада, но она тоже носила все-таки зауженный, как бы клановый характер. Оговорюсь: русская народная песня – явление особое…

А революция рождает и ширит новую массовую песню. И после некоторого спада в годы нэпа – необыкновенный подъем тридцатых годов, первых пятилеток, когда центральной фигурой становится гениальный Дунаевский. Вместе с фильмами Георгия Александрова – «Веселые ребята», «Цирк», «Светлый путь», «Волга-Волга» – он буквально ворвался в советскую жизнь. Это же был любимец народа! Когда устраивались авторские вечера Дунаевского в Колонном зале Дома союзов, приходилось вызывать конную милицию – столько желающих было попасть на концерт. И суть как раз в том, что его песни очень талантливо выражали дух времени, отражали тот созидательный период с его делами, настроением и атмосферой.

В. К. Появляются фильмы Пырьева – и здесь уже вы подхватываете музыкально-песенную эстафету. Причем так все органично получается, так естественно, будто само собой.

Изумительная «Песня о Москве» Тихона Хренникова из фильма «Свинарка и пастух» поется до сих пор и будет петься, я уверен, всегда – до тех пор, пока будут Москва и Россия. А «Марш артиллеристов» из пырьевской картины «В шесть часов вечера после войны»? Он сегодня, можно сказать, начал свою вторую жизнь вместе с восстановленными в правах словами: «Артиллеристы, Сталин дал приказ! Артиллеристы, зовет Отчизна нас! Из сотен тысяч батарей за слезы наших матерей, за нашу Родину – огонь, огонь!»

Т. X. Если о годах войны, то тут в песне появилась целая плеяда выдающихся, совершенно замечательных авторов. И первый среди них для меня – Соловьев-Седой, гениальный композитор. Сын ленинградского дворника, он обладал удивительным мелодическим талантом, своеобразным, индивидуальным, неповторимым. Какого не было ни у кого! Причем какие это песни – с душой, со слезой: «Прощай, любимый город», «Соловьи»… Да можно перечислять и перечислять.

И ведь не только он в это труднейшее время создавал песни, поистине принятые народом как свои. Вспомните: Анатолий Новиков…