Читаем Литрпг полностью

"Каргулл" - тринадцатый уровень, так еще полоса жизней и ник были стилизованно объяты языками пламени, босс, элитка? Твою ж налево, я лихорадочно облизнул губы, продолжая наблюдать, как огромный, с хороший внедорожник паук, плавно спускается на землю. В глаза тут же бросился черный матовый панцирь - не пробьешь, длинные, заканчивающиеся внушительными когтями лапы, и приличных размеров жвалы - помещусь между ними целиком, даже за шею хватать не будет. Черт, черт! Думай, голова, думай, должно же быть у него слабое место, у мумии нашел, и тут найду. А белькотание за спиной набирало панические нотки, урглы явно были не в восторге от происходящего, но мне было не до них. Самого колотило не меньше, выживу - отвага хоть на единицу, но прокачается точно, страшно ведь до жути!

И все, до чего смог додуматься, это бить по сочленениям лап, но их, сука, восемь, восемь, черт возьми, пока одну расхреначу, он меня на ленточки распустит своими когтями. А тварь уже прочно стала на землю и, подняв высоко вверх переднюю пару лап, двинулась на меня. Вернее, к кокону и урглам, но я-то стоял на пути, и хрен поймешь, драться в лоб, пропустить и напасть с боку, а то и сзади, или ну его к чертовой матери. Но тогда задание провалится, а, в пень все! И, яростно заорав, кинулся вперед, будь что будет:

- Ааааа! - и первый же удар выдает крит, восемьдесят очей урона. Эта тварь что, почти вполовину повреждения режет?! Моя атака не оказалась незамеченной, не знаю, почему гадина не двинула меня так еще на подходе, но сейчас все произошло настолько быстро и болезненно, что почти ничего и не понял. Вот, булава опускается на сочленение лапы, вижу выскакивающую жирную цифру крита, потом острое жжение в боку, переходящее на живот, и небо начинает сменяться землей несколько раз подряд. Удар о ствол попавшегося на пути дерева вызывает еще один "ожог", а вскользь брошенный взгляд на бар жизней заставляет сдавленно застонать - сто двадцать единиц из ста восьмидесяти за удар, два попадания, и я не жилец.

И еще агро все на мне, с одной стороны и правильно, я ведь защитник, с другой - охохо.

- Продолжайте, я его уведу! - ору что-то от страха лопочущим урглам, со стоном поднимаюсь на ноги, ощущая, как печет все нутро. Неужели ребра сломал, гад? И, кривясь от простреливающей боли в боку, начинаю судорожно перебирать ногами, паук чешет за мной, оставляя кокон с уродцами по правой стороне.

- Сволочь, быстрая, - шепчу, то ли от страха, то ли от боли или даже злости, не знаю, но восьмилапое чудовище постепенно меня нагоняет, да и некуда тут бежать, разве что сверзиться с горы.

Сам того не ведая, загоняю себя в тупик, по сторонам особо не побегаешь, места нет, а размах лап у твари позволит ей выловить меня на любом здесь расстоянии. Скриплю зубами от досады, и понимаю, что единственный шанс сделать хоть что-то, это прорваться обратно, и вижу лишь один путь, не менее опасный, чем другие, зато хоть на время выводящий из-под атак. Этот рывок я долго потом буду вспоминать, ох, и натерпелся же тогда, адреналин буквально накачивался в организм. Не знаю, каким чудом я отбил метнувшуюся ко мне лапу, руку тут же обожгло, но меня удар твари не задел, а оружие тут же перекочевало в левую, не пострадавшую. Тушка же моя буквально вытянулась в струну, на спине заезжая под брюхо чудовища. Этот фортель стоил мне еще нескольких жизней, так как спину, зад и бедра обожгло, видать приложился сильно. И - удар, скорее на рефлексе, бить из такой позиции неудобно, но получилось. Тварь вздрогнула, переступила лапами, но, видно, так и не поняла, куда я делся. Глаза-то у них на башке в круговую, а жертву нигде не видать. Ступор, мозги оказались несоразмерно меньше самого хозяина, и сложить два и два тварь пока не смогла. И хотя размахнуться было невозможно, я знай себе ковырял вздрагивающее от каждого попадания брюхо и ждал, ну, когда же ты уже поймешь. Ведь не может быть такого подарка. Радовало еще то, что урон проходил почти полностью, по шестьдесят, шестьдесят пять и почти не резался. Почти треть жизней мобу так сбил. А потом тот допер, и началась потеха.

Я, поначалу, думал, он просто сядет на землю, прижав меня своим весом, и раздавит, как блоху. Мне что так, что так, крышка, не убегу, догонит, вот и не вылазил. Но гадина оказалась, все же, тупее, чем предполагал. Перебирая ногами, паук принялся семенить в сторону, да только на карачках я вполне успевал следом за ним, и все еще находился в его слепой зоне. Частота ударов уменьшилась, зато стал возможен замах, и начали проскакивать криты, тоже почти не режущиеся. Несколько раз даже под сто двадцать выбил, монстр от этих плюх вздрагивал особенно сильно, и вертеться начинал активнее. Но мы успевали и бегать, и лупить.