Читаем Литрпг полностью

Во-первых, там хоть-что-то, но точно есть, а в степи до самого горизонта абсолютно ни хрена не наблюдалось. Во-вторых, вытекающих из первых, в мозгу назойливо крутились мыслишки о грибах, ягодах, возможно, фруктах, хотя и сомнительно в такой-то чаще. Про то, что могу запросто нарваться на какую-то опасность, не думал совершенно, ну, почти, потому как беспокоила меня возможная драка сейчас меньше всего. Я ведь, в конце концов, таки вырвался со своего поганого острова! Жизнь продолжается, мать ее так! И сейчас бы пожрать чего, да побольше, да определиться со своим местонахождением, куда забросило, в какие дали и как из них теперь выбираться. Очень хотелось верить, что буквально за этим лесом по чистой случайности, конечно, раскинулся какой-нибудь город, ну, или, поселение там. Благодарности Миру от меня тогда бы просто не было бы границ. Но это такое, сомнительное счастье, типа жаворонка в небе, так что не стоило особо на это надеяться. А вот разжиться едой очень даже возможно, и я, более не раздумывая, вломился в чащу.

Ну, как вломился. Скорее попытался, но энтузиазм сник довольно быстро, плотность флоры оказалась не только на глазок высокой, но и на ощупь, и чем дальше, тем сильнее сдавливали свободное пространство тиски зелени. Деревья, побеги, корни, поросль до колень, лианы, ветви, отчего-то так и норовящие попасть в глаза, все это, сцука, прямо играло на нервах, жутко замедляя и словно нарочно препятствуя продвижению вперед. Но я дерся, дерся, плевался, шипел и ломал, топтал и вырывал с корнями все, что только мог. Вокруг постоянно трещало и рвалось, скрипело и лопалось, а позади - росла просека на одного человека. Будто кто-то по моему контуру буквально вырезал вглубь все растущее и вьющееся, оставив лишь воздух и огрызки зелени по сторонам. Что сказать, вандал, етить его так! Но по другому не получалось, внутри же лишь росло раздражение и злость, а так же еще тупое ослиное упрямство. Как же, выбраться таки-выбрался, да вляпался в очередное не пойми что, вернее куда. Неет, не остановить меня подобная преграда, пролезу, ужом проскользну или выворочу здесь все на хрен, но пройду.

Почему-то казалось, что дальше будет проще, по крайней мере, не хуже уж точно. Все не по бескрайней степи переть, совершенно ничего не видя и не соображая, куда топаешь. Как же я ошибся...

- Пля! - только и успели вытолкнуть легкие, как очередной резкий рывок сквозь преграду вытолкнул меня вперед, заставив до одури округлиться глаза. Руки просто не успели ни за что ухватиться, а ноги, не ощутив привычной опоры и сопротивления, в мгновение ока ухнули куда-то вниз...

Твою мать, везет, как всегда! Гребаная непроходимая чаща оказалась всего лишь пояском, своего рода стеной, защищающей от посторонних взглядов явно не то, что подлежало всеобщему рассмотрению. Хотя какое, в задницу, всеобщее, в такой-то глуши. Короче вниз я летел секунд пять, отмечая далеко внизу поблескивающую гладь воды, стремительно несущуюся мне навстречу с явным намерением размазать по себе тонким и не очень аккуратным слоем. И ведь падаю, сука, животом вниз! Кое-как извернувшись, умудрился принять позу "бомбочки", не знаю почему, но только она и всплыла в мозгу как наиболее подходящая. Солдатиком или рыбкой было стремно, еще войду в дно как гвоздь, переломаю все, что только можно и нельзя. Короче, попадание!

Всплеск был оглушающим, ворвавшимся в сосзнание вместе с жутким толчком, сонмом пузырей и воды, в мгновение ока сжавших меня в крепчайших объятиях. Грудь сдавило словно тисками, то ли от удара, то ли от страха, мелькнула даже мыслишка о скором свидании с респом, но я ее тут же отогнал, руки-ноги целы, двигаться могу, хоть и вяло, а потому...

Сначала всплыл, тяжко барахтаясь и стараясь не вдохнуть, не нахлебаться, выдержать еще чуть-чуть, буквально пару секунд, тянувшихся словно резина, долго, нудно, нестерпимо. В груди уже давило, заставляя отчаяние распространяться по всему момему естеству, движения стали рваными, более резкими, дающимися из последних сил.

- Хааа, - первый вдох был так же болезнен, как, ну... хрен его знает, но только не сладок. Легкие ходили, словно меха, не в силах надышаться и буквально пожирая воздух лютым, изголодавшимся за зиму медведем. Только и того, что не ревели в процессе, а все остальное, каждая частичка не сдохшего в толще воды тела старалась удержаться на плаву. Черт, берег-то вон он, близко, а такое впечатление, что того и гляди, не доплыву, утону. Слабость буквально оккупировала организм, заставляя бороться за каждую секунду на плаву. Руки гребли с трудом, ноги вяло шевелились, рот жадно хватал воздух, глаза вытаращены, дико.