Тьфу, непотребство!

— Поработаем на Тока, а потом и сами выйдем на широкий книжный рынок, — воодушевлял Волк. — Под собственными именами! Если как следует поработаем, он для нас всё сделает.

— Тебя-то Андрей уж точно продвинет, — улыбалась мне Алла. — Ты и сама по себе талантливая, а если будешь с нами…

Чужая вера заразительна. Выходила я на улицу под разразившийся после наступления темноты ливень полностью убеждённая, что Ток — лучший проект в российской массовой литературе, а лучшее для меня — это работать на Тока.

Назавтра это изрядно рассосалось. Но до конца не прошло.

А за сценарий о Петре и Февронии я действительно взялась, причём написала его более чем на треть. Написала бы и целиком, если бы за него заплатили, но поскольку с новым Хундом, готовым снимать религиозно правильное кино, Андрей Ток не нашёл контакта, идея осталась не воплощена. А мне было интересно помериться силами со средневековой сказкой — квинтэссенцией, с современной точки зрения, безнравственности. Молодой князь Пётр болен: кровь дракона разъела его тело, и теперь оно всё покрыто струпьями. Исцеление приходит из далёкой деревни, где мудрая дева, крестьянская дочь Феврония даёт гонцу нужное зелье, но с одним условием: чтобы князь женился на ней. После того, как Пётр помазался лекарством в бане, он исцелился; не хватило лекарства только на один струп, но даже этот последний не болел. Однако жениться на простолюдинке выздоровевший отказался. После этого оставшийся струп воспалился, хворь снова захватила тело князя, и тяжкими мучениями он был принуждён исполнить своё обещание. Таким образом Феврония не только достигла высокого социального положения с помощью шантажа, но и нарушила врачебную заповедь: не пользоваться врачебным искусством в личных корыстных целях. Правда, клятву Гиппократа она вряд ли давала, и это её чуть-чуть оправдывает. Но при чём тут великая любовь?

Чтобы приблизить этот плутовской роман к современному миропониманию, я изменила мотивы действующих лиц. Если кого-то в обмен на лечение вынуждают жениться на девице, которую он в глаза не видел, это действительно неприкрытый шантаж. А что если дать героям встретиться и завязать отношения? Пусть будет так: больному князю надоело пугать бояр своим отвратительным видом и смрадом, и он, оставив управление княжеством на доверенных людей, пускается в странствия, прикрывшись одеждой прокажённого, в надежде найти исцеление. В глушь, где жила Феврония, он забрёл уже на последнем дыхании, изнурённый как болезнью (такие повреждения на коже заставляют терять огромное количество жидкости), так и голодом (если вы не разбираетесь в съедобных грибах-ягодах, блуждания по лесам опасны для вашего здоровья). Сердобольные крестьяне подобрали бедолагу, не зная о его высоком происхождении, а Феврония взялась его лечить. Постепенно из-под струпьев показался облик молодого мужчины — вполне привлекательный; а учитывая образованность и речистость Петра, изнывающая в захирелой деревеньке умная девушка влюбилась в него без памяти. Она ему тоже понравилась — настолько, что почти выздоровевший Пётр признался в своём княжеском происхождении и предложил пойти к нему в наложницы. Ну не жениться ж на ней, в самом деле: где князь, а где крестьянка? Феврония потрясена до глубины души: она-то воображала, что у них взаимная любовь! В соответствии с нравами того времени Пётр имел право её изнасиловать, никто и пикнуть не посмел бы. Но он этого не делает из-за того, что, во-первых, как-никак, благодарен своей спасительнице, во-вторых, её побаивается — если лечить умеет, вдруг порчу какую нашлёт? Или без лишних сложностей яду подсыплет? Так что наш Петруша просто убегает ночью из гостеприимного крестьянского дома, не горя желанием разруливать ситуацию. Конечно, недолечившись, что с пациентами мужского пола бывает сплошь и рядом. Когда князь добрался до родных пенат и навёл порядок в управлении, болезнь дала рецидив. Он воспринял это как наказание свыше… короче, женитьба в такой ситуации — шаг закономерный.

Если ты, внезапно случившийся тут православный читатель, хочешь сделать из дня Петра и Февронии, по-прежнему невнятного для большинства населения России, праздник с человеческим лицом, воспользуйся вышеприведённым зачином. Дарю. Самой доделывать — тошно.

Глава 24

Литература и негр: прародитель литнегров