Читаем Литературный мастер-класс полностью

Я считаю, что больше — это больше. Я считаю, что меньше — это меньше, толстый — это ТОЛСТЫЙ, тонкий — тонкий, а достаточно — это достаточно. Известна полемика между Фицджеральдом и Томасом Вулфом, в которой Фицджеральд критикует Вулфа за один из его романов. Фицджеральд говорил, что Флобер верил в точно подобранные слова и что существует два вида писателей: те, кто вставляет слова, и те, кто их выкидывает. Вулф, возможно, был не таким хорошим писателем, как Фицджеральд, но при этом его книги оказались гораздо лучше. Он ответил: «При чем тут Флобер? Шекспир вставлял слова, Мелвилл вставлял слова». Не припомню, кого еще можно отнести к этому типу, но я лучше буду вставлять слова, чем их выкидывать.

Гриша, маленький, семилетний карапузик, стоял около кухонной двери, подслушивал и заглядывал в замочную скважину. В кухне происходило нечто, по его мнению, необыкновенное, доселе невиданное. За кухонным столом, на котором обыкновенно рубят мясо и крошат лук, сидел большой, плотный мужик в извозчичьем кафтане, рыжий, бородатый, с большой каплей пота на носу. Он держал на пяти пальцах правой руки блюдечко и пил чай, причем так громко кусал сахар, что Гришину спину подирал мороз. Против него на грязном табурете сидела старуха нянька Аксинья Степановна и тоже пила чай. Лицо у няньки было серьезно и в то же время сияло каким-то торжеством. Кухарка Пелагея возилась около печки и, видимо, старалась спрятать куда-нибудь подальше свое лицо. А на ее лице Гриша видел целую иллюминацию: оно горело и переливало всеми цветами, начиная с красно-багрового и кончая смертельно-бледным. Она, не переставая, хваталась дрожащими руками за ножи, вилки, дрова, тряпки, двигалась, ворчала, стучала, но в сущности ничего не делала. На стол, за которым пили чай, она ни разу не взглянула, а на вопросы, задаваемые нянькой, отвечала отрывисто, сурово, не поворачивая лица.