Читаем Лисы (ЛП) полностью

– У тебя, наверное, совсем нет энергии. – Мне кажется, Мики закроется, если выразиться более прямо. – Мы так долго шли. Когда у чего-то заканчивается энергия, оно выключается, – говорю я, думая скорее о батарейках и телефонах, чем о человеческих существах, но ведь принцип один и тот же, разве не так?

Не потому ли он падает в обморок – потому что не ест? Когда мало ест превращается в совсем не ест? Я вспоминаю утренние слова Дианы. Я знаю, что он не ест.

Словно побывав у меня в голове, Мики подбирает с земли огрызок яблока.

– Не волнуйся, Майло меня покормил.

Но это всего лишь яблоко.

– Ты давно меня ждешь?

– С обеда. Я не знал, куда ты ушел, но решил, что рано или поздно ты вернешься сюда. – Его взгляд скользит вниз, от ресниц на щеки ложатся темные полукруглые тени. – Ты ведь не против? – Он опускает голову.

Всего одно яблоко. Это все, что он съел за весь день.

– Я думал, ты с Джеком, – брякаю я, не подумав. Потому что думаю о другом: о том, чтобы пойти к себе в нору и приготовить ему немного еды.

– Я лишь хотел убедиться, что у него все нормально. И только. То, что ты сделал в ту ночь…

– Нет. Не надо. – Я отталкиваюсь от земли и встаю. Я уже говорил ему, что мне не нужны его «спасибо» и его благодарность. Если он здесь из-за чувства вины, то это хуже, чем жалость. Больше никакого притворства.

Длинные пальцы, обвившись вокруг моего запястья, возвращают меня на место. Мне нравится, что он сильный, хоть он и не выглядит сильным. Мне нравится ощущать его силу, такую живую и настоящую. Я не противлюсь.

– Данни, пожалуйста, дай я скажу. То, что ты сделал в ту ночь для меня… Джек никогда бы такого не сделал, ни для кого. А то, что ты сделал на мосту для Дитера… Я не знаю ни одного человека, который не думал бы в первую очередь о себе. Люди эгоистичны…

– Хватит. – Я эгоист. До мозга костей. Я хочу его. Я так сильно его хочу.

Я тяну руку к себе. Мики немедленно ее отпускает, но взамен притрагивается ладонью к моей щеке и прижимает к моим губам палец. Его прикосновение обездвиживает меня больше, чем это удалось сделать Кукольнику. Кажется, что весь мир должен слышать, как оглушительно стучит мое сердце.

Там, где шрамы, я ничего не чувствую. Нервы отмерли, но кожа вокруг шрамов суперчувствительна.

Весь мир сужается до ощущения его руки на моем лице – до одного-единственного, ослепительно сверкающего ощущения.

– Слушай, я хочу сказать только одно: то, что ты сделал, значит для меня очень много. Правда много. Больше, чем ты можешь представить. Понимаешь? И чтобы я оставил тебя в покое, тебе придется отталкивать меня по-настоящему сильно. Но если ты и впрямь этого хочешь, пожалуйста, сделай это прямо сейчас, потому что потом я вряд ли смогу это вынести.

Я киваю, завороженный тем, как он глядит на меня. Мое яркое синее небо.

– И еще кое-что, – шепчет он. – Ты мне доверяешь?

Глава 40

Доверие

Доверяю ли я ему?

Мики, снова завернутый в покрывала, сидит у меня в гнезде и держит на коленях дымящуюся миску с равиоли. Они еще слишком горячие, чтобы есть, но мы с ним договорились, плюс он сказал, что ему нравятся равиоли.

Ко времени, когда моя миска пустеет, Мики все грызет первую равиоли. Я не собираюсь давить на него. Я просто подсаживаюсь к нему. Может, мое тело лучше знает, что делать, а может это инстинкт или что-то еще, но мгновением позже Мики кладет голову мне на плечо и медленно начинает есть.

Доверие. Забавная штука.

Мне кажется, что я всегда доверял ему, прямо с начала. Даже несмотря на притворство. И прямо сейчас я чувствую, словно Мики доверяет мне то, о чем он молчит. Он разрешил мне покормить себя. Мне кажется, это важно. И то, что он доверяет мне, понуждает меня довериться ему еще больше.

Когда становится совсем темно, я тянусь к полу, включаю свой маленький фонарик, и моя нора наполняется теплым оранжевым светом и большими, намного больше нас с Мики, сияющими тенями.

– Завтра вечером я хочу тебя кое-куда отвести, – шепчет он, передавая мне свою полупустую миску, а потом ложится на бок и сворачивается клубком. – Ты пойдешь?

– Куда?

Я ставлю его миску в свою рядом с плиткой.

– Это сюрприз. – Он говорит так тихо, что мне, чтобы расслышать его, приходится наклониться. Его веки, пока я смотрю на него, тяжелеют. – Доверься мне. Пожалуйста. Тебе там понравится.

– Мне будет нужно уйти, – говорю я мягко. Охотиться на акул, искать Кукольника. Меня снедает чувство вины, и я знаю, что оно будет есть меня до тех пор, пока я не найду того, кто убил моего лучшего друга.

– Я знаю, – шепчет он, – но завтра…

Я имел в виду, что мне нужно будет уйти и сегодня, и завтра, но… Я хочу сказать Мики «да».

– Хорошо. – Я, правда, не знаю, слышит ли он. Всего за несколько секунд, пока я молчал, его сморил сон.

Дрожащими пальцами я отвожу с его закрытых глаз пряди волос и задаюсь вопросом – уже не впервые, – может, мне просто кажется, что Мики со мной?

***